Кукла Бога

Как меня этим миром ни причащали, главной по пустячкам назначали, блазнили односмысленными вещами.
Не было печали, и не надо печали. Я такого не гуглила, не качала.
Дорогие новые сакраменталы, всё одно: хлопотать_рукоделать милость
или с вышних стрелять огоньку с ментолом. А у меня от причастия вкус металла, недетского мыла.

Всё ничего, но мелочь, а противно. Всё моё всё со всех в голый ноль стремится,
но и туда каждый хочет локомотивом: мои лица, стиши, имена и тридцать.
Август льётся свыше из мелкой лейки и становит красивей, тончее, злее,
а сверх того я плачу_зову_жалею синюю февраль, птицу-водолея.

Каждому — своё: крест, рингтон, цитатник, по асфальту ползёт двойной солдатик
врассыпную, час не трогаясь с места; а где-то там жених крадёт невесту,
в перспективе ближней — мёда на месяц, в дальней —
быть землёй одного замеса. Скучно, если, честно.

А тем временем вечер, и солнце съезжает сбоку, светлось стынет ласково поко_а_поко;
Бог стоит в контражуре на пороге — прям, как праведник, крут, как Богарт,
и трезво хочется слёз и мятной водки; остаётся немногое и нечётко,
остаются куклы памяти — фотки с цветокоррекцией, с постобработкой.

Но ничего вечного, чай со сплином; жизнь, сестра, — что твой сухофрукт-малина,
спи, моя Золотая, усни, Полина.
Ничего вечного, всё лично, ночь пройдёт на отлично и анальгично, в наилучшем стиле.
И я ставлю точку, что значит vale; там, где нас не бывает, прогнили сваи,
яблоки до рассвета в саду ходили, спать не давали.

-
-
-

Из пятой книги стихов "Кукла Бога"