Яростный вой

[Verse 1]
Омские зимы, подвалы, антенны,
Плёнка шипит, как простуженный выдох.
В городе, где тишина откровенна,
Ты научил не стыдиться тревог.
Стены облезлы, но воздух искрился
Ядом и правдой из сорванных фраз.
Ты пел, будто мир уже весь разлетелся,
И только звук может удерживать нас.

[Shouted Chorus]
Сквозь омский снег, сквозь ржавые антенны,
Сквозь перегруз и кассетную гарь
Ты вынес правду не в марш и не в схемы,
А в детский упрямый, несломленный жар.
И потому, когда в комнате тесно
И век предлагает удобный покой,
Снова из шума, из белого треска
Встаёт твой смеющийся, яростный вой.

[Verse 2]
«План» был не планом, а диагнозом времени,
Где каждый привык притворяться живым.
Ты рвал на аккордах державную темень,
Чтоб воздух хоть раз оказался своим.
Не стать украшеньем, не лечь на витрины,
Не быть безопасным для новых эпох.
Ты выбрал остаться колючим, как иней,
И в этом доныне твой подлинный нерв.

[Verse 3]
Когда под окном заметает ступени
И ночь над Сибирью стоит, как стена,
Твой голос приходит не памятной тенью,
А нервом, который не спит дотемна.
Он учит: свобода бывает не громкой,
Она иногда помещается в хрип,
В тетрадь, в три аккорда, в упрямую плёнку,
В смешок, от которого рушится гипс.

[Instrumental Break]

[Shouted Chorus]
Сквозь омский снег, сквозь ржавые антенны,
Сквозь перегруз и кассетную гарь
Ты вынес правду не в марш и не в схемы,
А в детский упрямый, несломленный жар.
И потому, когда в комнате тесно
И век предлагает удобный покой,
Снова из шума, из белого треска
Встаёт твой смеющийся, яростный вой.

[Outro]
И снег не скрывает, а только хранит
Следы, уходящие вглубь декабря.
Легенда из Омска не в бронзе стоит,
А в том, что свободу приручить нельзя.