Не в дате, а в жизнях

[Verse 1]
По насту февральскому, в белой пороше,
Где ветер листает немые поля,
Шагали мальчишки, ещё не похожие
На бронзу, на списки, на слово «земля».
В карманах табак и письмо недописано,
Да фото, где мать ещё очень юна.
И смерть подступала не грозно, а буднично,
Как тень на дороге в конце февраля.

[Chorus]
Имена не молчат ни в граните, ни в ливне,
Ни в травах, что встанут над братской землёй.
Мы помним не ради красивого гимна,
А чтобы живые сверяли себя с тишиной.
И если над миром сгущается чёрное время,
И если у дома опять не уснёт мать,
Имена поднимаются в нас, как деревья,
Чтоб совесть жила и не смела предать.

[Verse 2]
Летели треугольники, пахнущие дымом,
Чернила бледнели от талой воды.
Не каждый дошёл. И молчанием длинным
Вернулись в деревни чужие следы.
А матери годы считали, как зёрна,
Смотрели в калитку, не веря весне.
И имя одно повторялось упорно
В окне, в тишине, в одинокой стране.

[Verse 3]
Теперь мы приходим к камням не за славой,
Не за торжеством барабанных речей,
А чтобы понять: у Победы кровавой
Есть голос вдовы и дыхание свечей.
И мир начинается с тихого зова,
Когда поимённо зовут тех, кто пал.
Пока мы их помним, не кончилась мука,
Но и человек в человеке не пал.

[Choir]
Имена не молчат ни в граните, ни в ливне,
Ни в травах, что встанут над братской землёй.
Мы помним не ради красивого гимна,
А чтобы живые сверяли себя с тишиной.
И если над миром сгущается чёрное время,
И если у дома опять не уснёт мать,
Имена поднимаются в нас, как деревья,
Чтоб совесть жила и не смела предать.

[Outro]
Пусть внуки запомнят не бронзу, а лица,
Не громкое слово, а честный итог:
Имена остаются не в дате, а в жизнях,
Которые мы продолжаем за тех, кто не смог.