Культ

Милая моя склонилась ночью над чертежами,
Скажи, сколько боли вместилось в холодном храме?
Под бдительной властью секты, не видя дневного света,
Тебя заковали в склепе, где вечно застыло лето.
Но ты изменилась. Там, на изнанке тусклой,
Твой разум сломали, сделав безумие главным искусством.
И держат прочно, связав по рукам и венам,
Чтоб ты не сбежала наружу из этой проклятой стены.
Они заставляли чертить механизмы, ковать машины для скорби и смерти,
Пока в темноте бесновались голодные, злые черти.
Но мы разобьем оковы, пускай за спиною бездна,
Хотя этот мир вернуть назад уже бесполезно.

В удушливом страхе, взаперти, где мерцают свечи,
Ты тихо сидела, взвалив этот ад на хрупкие плечи.
Отсюда нельзя уйти, и пускай мы сто раз пожалеем,
Но пальцы сжимают сталь, и мы станем немного смелее.
Мы сорвем печать, что клеймом на груди горела,
Плевать, что земля вокруг до костей уже обгорела.
И культ лунатиков, молящийся блеклой луне и звездам,
Увидит, как рушится всё, что они называли космосом.
Машины для убийства затихнут в безмолвном хоре,
Мы пишем свою геометрию общего горя.
Милая моя, черти свой последний атом,
Мы встретим рассвет, который когда-то казался закатом.


Шаг в темноту. Пальцы ложатся в холодный паз,
Игрок начинает свой ход, отключая последний защитный разум.
Он делает шаг, его ладонь ложится на древний пазл,
Чтоб запустить процесс, который твой культ никогда не праздновал.
В темноте оживают три тени — три монстра, застывших на страже,
Три жутких механика, чьи корпуса безумны и выжжены сажей.
Ты сама их ковала из стали, титана и сломанных судеб,
Чтобы они держали ту силу, что мир этот больше не судит.
Первый держал её ярость, второй — её вечный безмолвный голод,
А третий вживлял в её сердце безжалостный, мертвенный холод.
Но пальцы касаются диска, ломая защитный разум,
И цепи трех монстров сдаются — одновременно, разом.

Печать разлетается в пыль, обнажая запретное пламя,
И древний хаос встает, застилая глаза грозовыми ночами.
Три исполина оседают на землю, как старые, жалкие вопли
Их миссия кончена, мифы разрушены, иллюзии сбиты с иголки
Вырвалась сила. Она не щадит ни жрецов, ни глухих лунатиков,
Она выжигает дотла города этих слепых фанатиков.
Игрок отступает на шаг, созерцая, как рушится старый порядок,
Где каждый чертеж твоих монстров был слишком безумен и сладок.

———————

Я вдохновился сильно пирокинезисом и оксимироном(признан иноагентом в РФ), который отсылался на книгу "Тысячеликий герой".