Август в Мариенбаде. Маленькая трагедия

Я разменял восьмой десяток лет
И не давал, по-видимому, взяток
Пространству, не дающему ответ
Зачем меня и чемодан манаток
Закинуло оно в Мариенбад –
Столицу ипохондриков, бюветов,
Холостяков, до них охочих баб,
Нахлебников-любителей наветов,
Дабы оно, рассудку супротив,
Меня впихнуло в этот коллектив.

Я понимал, что это неспроста,
Что надо ждать какого-то подвоха:
Всему начало – мышья суета,
Глядишь, а псу под хвост ушла эпоха.

Влюбиться старику – вся недолга,
И небеса покажутся с овчинку:
Твоя душа раздета донага
И режется о слухи под сурдинку.

Исхода нет, и нет пути назад.
Стремглав девица Леветцов, как Лютцов
Меня повергла в юношеский ад
Прыщей, либидо, робости, поллюций.

Любой бы испытал испанский стыд
За прямоту моих поползновений:
Здесь запах серы и следы копыт.
Почто молчит германский мрачный гений?

Я находил надуманный предлог
Искать с ней вместе башмаки для бала,
Чтоб любоваться наготою ног,
Пока девица «шпильки» выбирала.

Я подавал ей каждый экземпляр
И помогал засунуть в туфлю ножку,
Советовал взять модный цвет «нуар»,
А бес пихал на скользкую дорожку:

Поцеловать изгиб её стопы,
Мизинчик, пятку, тонкую лодыжку.
Влюблённые, как правило, глупы:
Готовы в бездну понестись вприпрыжку.

Я окунался в беспокойный сон:
В моём бреду покойная модистка
Вздымая ноги точно в небосклон
Опору ищет на плечах софиста,

Кусающего розовую плоть
В потугах сделать судьбоносный выстрел
И видящего лик, спаси Господь,
Любимой Ульрики. Морфей корыстен.

Даёт он не решение – ответ,
Тень знания. В потёмках съемных комнат
Любовь земная – суета сует.
Бессмертные на смертных экономят.

Гомункул Фауст, встань перед творцом!
Ты прихотью моей сполна изведал
Превратности судьбы. Ты стал истцом
В суде, где дьявол заслужил победу.

Посторонись и место мне отдай.
Взамен тобой внесённого залога
Я душу дам, поскольку через край,
Не в качестве вменённого налога,

Люблю! Что значит – больше не боюсь.
Куда девался лихоимец Воланд?
В моей колоде он – козырный туз:
Ему дал взятку и, как боги, молод.

Женюсь. С любимой приживу детей.
Пускай несется мне вдогонку хохот.
Я буду многоликим, как Протей:
Паяцу в детской приспособлю хобот -

Так будет интереснее играть,
Таскать ребяток стану на закорках,
Их с байками укладывать в кровать
И вытирать глаза от слёзок горьких…
Я в зеркало себя со стороны
Оглядываю: сотрясая воздух,
Сановный дед, седой, как галуны,
Вещает о своих любовных позах.
Тебя не примет вся её семья,
Её не стерпит твой почтенный отпрыск
И отвернутся старые друзья.
Сегодня ты себя былого оттиск,
Неясный, как античная печать.
И, видит Бог, ты попадешь в печать.

…Она мне отказала. Скоморох!
Я думал совершить последний подвиг,
Но оплошал. Я чувствую, что плох,
Что жизнь моя на цыпочках уходит.

Я гибну, Фауст! Руку протяни,
Стань Лепорелло. Чую адский холод.
Любовь – мой Командор, и пятерни
Его гранитной опустился молот

Мне на плечо. Отчаянная боль
В стеклянном сердце. Мы вдвоём заплачем
По Ульрике. Печальная юдоль.
Не может быть среди людей иначе.


Ульрика фон Леветцов – последняя любовь Гёте.
Лютцов – герой германской войны с Наполеоном.
Модистка, Кристиана Вульпиус – покойная жена Гёте.