Дорожная история почти по Чехову

Занавесочки густо краснеют
от стеснения, иль от зари?
На диванчиках бархатно млеют
набивною тафтой снегири.
Ну, а поезду что тут поделать,
распаляет себя самого,
унося к небывалым пределам
упакованных в чрево его.
И каких только тайн непочатых
ни напьётся в дороге душа,
что краснеют невольно закаты
и свершается жизнь не спеша.
----   
– Ах, сударыня, тонкий ваш образ
мне как будто бы где-то знаком,
будто в сердце дурманящий проблеск
пролетел золотым ветерком.
– Золотым? Как заманчиво врёте.
Что вы, сударь, мы с вами ни-ни.
Впрочем, я в постоянном полёте,
словно бабочка, ночи и дни...
– Так откройтесь! Мне души людские
интересны — я мастер пера!
– Ах, как вовремя! Дни золотые!
Я откроюсь вам... хоть до утра!
Я любила! Вы знаете...
– Знаю...
Моё сердце пронзает ваш взгляд!
– Опишите меня, заклинаю,
много-много романов подряд.
Я широкой души не скрываю.
Но такая несчастная я —
не отведать шалашного рая —
без достатка увянет семья...
Эта каторга так угнетает.
Ах, простите души моей крик...
Кстати, брошка — она золотая,
подарил пребогатый старик...
Будь бы он хоть немного добрее...
----   
Улыбнулась вдруг, дёрнув плечом.
Занавесочки густо краснеют,
Хоть, казалось бы, тут ни при чём.