Узелок под ключицей

Он был безупречен. Чернильный графит,
Приказы, расчёты, гранитные плиты.
В груди его бился холодный монолит,
И окна в чертоги предчувствий закрыты.
Империя росла из его головы,
Он помнил эпохи, секунды и лица:
«Любовь - это слабость безумной толпы,
Мне некогда в жизни своей остановиться».

Ни женщин, ни детства. Лишь трон и алтарь.
Красив, как клинок, что отточен и сух.
Но Смерть постучала в его календарь,
И пламя свечи превратилось во пух.
Он сдал полномочия точно во срок,
Без жалости, страха, без капли дрожи.
Но Жизнь преградила шагнувший порог:
«Ты пуст. И бессмертно так жить негоже.

Ты слеп к человечеству. Вот твой вердикт:
Вернись и почувствуй живую их кожу.
Узнай, как от нежности сердце горит,
И как одиночество изнутри гложет».
И Жизнь завязала в груди узелок -
Магнит для тепла, для тоски и ответа.
И бросила душу на новый виток,
Лишив её прежнего, гордого света.

И он возродился… девчонкой. Смешно.
Глаза еле видят сквозь толстые стёкла.
Вся память былая ушла далеко -
Забылась, размылась и в мыслях поблёкла.
Учиться - сквозь силу. Ошибки - во всём.
Ни прежней искры, ни былого величья.
Но что-то внутри полыхает огнём
Сквозь это чужое, земное обличье.

Привычка из прошлого - выжечь себя,
Работать упрямо, неистово, немо.
Она засыпает, бумаги любя,
И строит в уме электронные схемы.
«Мне некогда, мимо!» - кричит её ум,
Когда предлагают цветы и союзы.
Партнёры ломались под тяжестью дум,
В них не было искры, величия, музы.

Один был фальшив, а другой - слишком слаб,
А третий искал лишь покой и удобство.
И старый, имперский, заносчивый раб
Внутри презирал это мелкое сходство.
Она отбивалась от рук и колец,
Считая, что чувство меж любящих чуждо…
Но ночью, когда затихал весь дворец
Её одиноких, бесцельных замужеств,

Она прижимала ладонь к пустоте,
К тому узелку, что горел под ключицей.
Там билась тоска по чужой теплоте,
Там дикая птица хотела разбиться.
Она и не помнит, кем вышла из сна,
Но чувствует: в мире есть тот, кто ей нужен.
Кто снимет очки - и отступит зима,
И кончится служба в плену этих кружев.

И сквозь близорукость, сквозь шрамы и труд,
Сквозь вечную взрослую эту обузу,
Внутри её пальцы незримые ткут
Свою невозможную, тайную музу.
Она ещё ищет. Наощупь. Впотьмах.
Но узел затянут до крика, до боли.
Любовь её встретит в толпе, на часах,
И выпустит гордую душу на волю.

(2019)