Размахнулся Липов

«Карман»
вот, в чем штанов «их» широта!
Вниманье – «праведность»
ужель в них есть то чувство?!
Забота, думаю в том,  торгаша,
Не подавясь…
тебя чтоб без остатка скушать.

Не верю, чтоб средь братьи всей,
Кто след оставил недоумка,
Есть, много, в памяти моей,
Старателей ни для желудка.

Бывало, в памяти моей,
Стреляли много без разбора,
Кто прав – ни прав, тех торгашей,
В могилы клали:

на плитах их могил,
рисуя ангельские взоры.
Чтоб умилялись мы...
их суть не осознав - их не предав позору.

Ну, да, несли свечу братки,
Ни сколько в сущность не вникая,
За убиенных ими ставя,
Кого  жестоко истязали,
Кто «должен» жизнью «братьям»  был.

Теперь та сущновсть Сатаны,
Преобразившись, не умолкла,
«Карманы» глубже шья свои,
Оскал свой не скрывает волка.

Что делать мне?!
…у изголовья Заветов Книги положу,
Псалтырь - в Ней есть предупрежденья,
Как соблюдать мне жизнь свою.

Как не войти в те лабиринты,
Куда меня Сам Бог ни звал,
Союза с Ним найдя причины,
Усышать голос  тот, что звал;

Где ты ублюдок безутешный,
Себе ты стал давно потешным…

Ну, это я в себе творю,
Во мне нет правды, как хотелось,
Есть ложь во мне… ума замшеласть,
Кто в споре прав?! – ужели Я!

Так…
размахнувшись, грязь бросаю,
На полотно,
где нескончаем я,
 в трудах моих,
Мой некий труд, он кем-то осязаем?!

И разве я с  «благочестителями» Банка,
Какой-то правдой  уж-то отделим?
Нас держит груз земли,
Ни дух небесный Правды,
Где Бога нет, там вся ложь Сатаны.

При мне лопата и кайло бывает,
Грунт я терзаю эдак, и вот так:
Пласты  глубин сокрытых, вынимая,
Не отделяя от своиз - чужих ни как.