Восьмой

Мне сказали: Держись.
Я держался как мог.
Размотало состав на двенадцатой ветке.
Лейтенант, уронив грязно-алый платок,
Раздавал по сто грамм и пустые конверты.
Пашке лишь восемнадцать
Он курит в кулак,
Всё бормочет стихи, что остались в тетради.
Я хотел бы запомнить, как пахнет большак
Перед боем. Но память подводит некстати.
А потом только пыль, я с чекою во рту,
В мыслях мамина строчка: «Сынок, возвращайся».
Я вгрызаюсь ногтями в нулевую черту,
Где ни бога, ни беса, лишь крики «сдавайся».
Только пульс на виске отбивает: «Держись»,
Пашка вроде бы дышит, прижавшись щекою.
Автомат его потихоньку трещит.
Лейтенант наш молчит. Связь выходит из строя.
А когда на востоке порвали края
Я не верил. Я трогал лицо. Смех и слёзы.
Это наши пошли.
Это, кажется, я
Навзничь, полуживой лежу на морозе.
Пашка, слышишь?..
Я завтра снова приду.
Принесу полевых, в охапке, весенних.
Положу. Закурю. И домой побреду
От заброшки, по стёртым разбитым ступеням.

15.06.2026г