Мужицкая гордость

Слава девы Настасьи плыла над землёй,
Где ломались кнуты о крутые бока.
Было слово её — как клинок боевой,
И рука у неё — тяжелей молотка.

Парни все обходили её стороной,
Прикрывая испуг свой бранным словцом.
И, не зная как сладить с такой женой,
Обзывали Настасью Безумной кругом.

Но как гром прогремел над лесным хуторком:
Казимир-кровопийца увёл её в дом!
Значит, древний секрет упырю был знаком,
Раз строптивую деву закрыл под замком!

Собирались мужи у ракиты лесной,
Потирая рубцы на хмельных головах:
«Казимир — грозный муж, воевода ночной,
Держит тайное слово в клыкастых зубах!»

А упырь обернулся тенью летучей,
Каждый вздох мужиков для него как упрёк.
Над костром он висит, будто грозная туча,
А в быту он лежит у настасьиных ног!

Он примчался к жене: «О Настасья, спаси!
Ради древней хвалы подыграй мне разок!
Перед ними меня ты, жена, вознеси,
А потом закрывай опять под замок!»

Вот заходят мужи в закопчённый чертог,
Где вампир восседает с осанкой царя.
Но безумие гордости — вечный порок —
Ослепило в угаре хмельном упыря.

Он ударил ладонью по лавке дубовой,
Загремел на весь зал: «Пересолен пирог!
Где почтение к мужу?! Забыла ты слово?!
Или мой ты уже не помнишь нарок?!»

У Настасьи в глазах загорелся пожар,
И тяжёлый ухват прилетел ему в лоб!
«Ах ты, лодырь полночный, подвальный комар!
И со страху вампир повалился на гроб.

Ты испортил мне лучшие годы в глуши,
Всю мне молодость выпил, упырь ты живой!
У меня по углам голосят малыши,
Я пашу от зари, потеряла покой!»

И залилась Настасья безумным смешком:
«Что за силу в поганце увидеть пришлось?
Подкаблучник рассказывать вздумал урок!
Из него муженёк — как из дерева гвоздь!

Вы шептали в испуге: «Упырь! Кровосос!»,
Перед кубком его замирая в бессилье?
А в бокале — обычнейший клюквенный морс!
Насосался, дурак, витаминов от гнили!

Он сажает чеснок под указку мою,
Хоть от запаха пеплом исходит с лица!
Выметает углы и стирает в тазу,
Потерял уваженье чертей и отца!

Он боится собаку до судорог в теле,
Хоть у Жучки пол-уха отгрызли в бою!
Он забился под лавку на прошлой неделе,
Проклиная упырскую долю свою!»

...И катились мужи за усадебный вал:
«Наши бабы — святые! Вот это дела!
Сам упырь перед нашею девою пал,
И мужицкая гордость вовсю расцвела!