Ангел-хранитель

Николай стоял на самом краю крыши. На узкой полоске залитого битумом покатого козырька, по которому расхаживали пара тощих голубей на розовых лапках . Внизу, несмотря на поздний час, копошились люди. С высоты пятнадцатого этажа они казались  похожими на мелких насекомых. В них было даже что-то забавно-трогательное и систематичное. Казалось, что они двигаются по заранее уготованной траектории, почти никогда не пересекаясь друг с другом. Головы опущены вниз, взгляд куда-то под ноги и никогда наверх, в так красиво темнеющее небо, на котором вспыхивали одна за одной звезды.

Еще шаг, нет, даже полшага и все, Николай будет там, внизу, но вначале он совершит свой последний полет. Быстрый и  головокружительный. И все. Все проблемы останутся в прошлом. Точнее в его прошлом. Ах, как он предвкушал этот полет! Мммм….Свист ветра в ушах, прорыв сквозь воздушную массу и бах! Как выстрел, как щелчок выключателя. Стоп и все, снято! И эта толпа, там ,  внизу  сначала недоуменно разметнется в разные стороны как брызги,  а затем соберется от любопытства вновь и  вдруг изумленно подымет свои многочисленные испуганные лица наверх, в небо, вглядываясь туда, откуда он только что прилетел….Вжжжик, бац! Эх, красота. Эффектно, ничего не скажешь.

Ветер. Ветер холодный, порывистый, петербургский, пахнущий морем с силой бил его в спину, будто подталкивая, подзуживая «прыгай, прыгай, слабак, чего уцепился, давай, чувачок, вперед и с песней». А голуби, словно издеваясь подпрыгнув вспорхнули и полетели с края битумной крыши куда-то в небо и исчезли моментально на стремительно темнеющем небе.

Николай горько усмехнулся, глубоко вздохнул влажный воздух и вдруг  услышал за своей спиной как дверь на крышу с шуршанием открылась и кто-то торопливо произнес: «Погодите, ради Бога! Постойте минуточку»
Николай отчего-то боясь повернуться испуганно закричал «Не подходите ко мне! Я сейчас прыгну!, но почему-то отступил назад.
Кто-то невидимый явно приближаясь спешно заговорил : «Да, пожалуйста, пожалуйста. Прыгайте, я собственно не против, кхе-кхе, только дайте мне сказать, вам ведь теперь все-равно – минутой позже, минутой раньше, раз уж решили, так вы прыгнете, но дайте сказать-то!»
Николай немного менее уверено пробормотал :»Выыыы меня не остановите» и даже для основательности погрозил  куда-то в сторону невидимого говорившего кулаком.

-Да и нет такого желания! Ну что Вы, чесс слово! – проговорил неизвестный , подходя к Николаю и становясь рядом с ним по правую руку.
«Холодно сегодня, вчера теплее было. И снег обещали» заговорил неизвестный.

Николай повернул голову в сторону говорящего. Рядом с ним стоял невысокий пухлолицый  румяный человечек, лет тридцати – тридцати пяти в светло-сером драповом пальто, темной шляпе, в руках у него была папка с документами. Николая удивил его серьезный, деловой вид, совершенно не шедший и даже диссонировавший с его забавной кукольной внешностью.

«Вы управдом?»- Поинтересовался Николай
«Кто?» изумился парень «А..э…ах, нет, ну что Вы» разулыбался пухлолиций, «я так скажем, Ваш , кхе-кхе, ангел-хранитель»

- Что за бред, разозлился Николай. «Не бывает их…вас…»
-Как видите! Быыыываают..Засмеялся говорящий, легонько пихнул толстым кулачком Николая в бок  и заговорщицки подмигнул. – А то как вы бы до таких лет-то дожили? Ха –х!!!  С вашим-то образом жизни-то? А? Николай х-хэх.. Степанович? 
Николай остолбенел.

-А откуда…Вы, простите, меня знаете?
-Ну как откуда, как откуда, а вот это что? Что это , по-Вашему?- Коротышка засмеялся  , подкидывая в толстеньких руках объемную папку с бумагами.
-Это все, милый мой, Вы!  Вся ваша жизнь здесь запечатлена, можно сказать. Посекундно! Раскадровочка, скажем так. Вот смотрите, к примеру.

Толстяк стал перелистывать страницы
-Тээк-с, ну это не интересно, это тоже…а, вот. Вчера, 17 45. Магазин на 8-линии Васильевского острова. Четвертый стенд, вторая полка снизу. Пачка чипсов. Лук и сметана. Съели прямо в зале, а пачку выкинули в корзину с помидорами. Было?
-Позвольте ….- смутился Николай, - но как…Вы видели это?
-Хех, дружок, было дело. -Утвердительно махнул головой толстяк.
-Ладно, идем дальше. Точнее ,  берем раньше. Поплевав на пальцы незнакомец стал опять перелистывать страницы- Тэк, тэээк, тэк, а, вот, интересное. Два года
назад, лето, — продолжил толстяк, прищурившись и водя пальцем по страницам папки. — Парк у набережной, семь вечера. Вы сидели на скамейке, ели мороженое — шоколадное, в вафельном стаканчике. Рядом бегали дети, одна девочка в розовом платье уронила своё мороженое на асфальт и расплакалась. Вы встали,  купили новое в киоске и отдали ей. Она перестала плакать, улыбнулась и сказала: «Спасибо, дядя!» А вы ей в ответ буркнули: «Да отстань, мелочь!» — и отвернулись.
— Было такое, — хмыкнул Николай. — И что? Подумаешь, мороженое. Я тогда просто не хотел, чтобы она ко мне цеплялась.
— А вот ещё, — ангелочек перевернул страницу. — Год назад, ноябрь. Старушка на гололёде. Вы, конечно, помогли ей перейти дорогу, но при этом про себя возмущались: «Ну что за день, теперь опоздаю на встречу из за какой то бабки!»
— Ну да, — пожал плечами Николай. — А что, надо было умиляться? Я и так сделал доброе дело, чего ещё надо?
— Ничего не надо, — улыбнулся ангелочек. — Просто показываю, кто вы есть на самом деле. Эгоист, самовлюблённый и вредный —
-Да? – язвительно переспросил Николай ------ -- 
-Да, - с сожалением произнес пухляш, эгоист, но! Но всё же не безнадёжный. Вот почему я здесь.

Николай почувствовал, как в груди что то дрогнуло. Ему еще никогда и никто не говорил такие слова прямо в лицо. Никто и никогда не осуждал его. И он всегда делал то, что считал нужным. Но теперь, когда кто то собрал эти упреки воедино, они вдруг обрели совершенно определенный некий трагически звучащий смысл.
— Но… но это же мелочи, — пробормотал он. — Они ничего не меняют.
— Мелочи? — перебил его ангелочек, вдруг став серьёзным. — Да именно из таких мелочей и состоит жизнь! Вы думаете, что вы — ничто, что ваша жизнь не имеет значения. Но посмотрите: каждое Ваше  дело — как камешек, брошенный в воду. Оно создаёт круги, которые расходятся всё дальше и дальше, затрагивая других людей, меняя их жизни.

Николай с удивлением смотрел на ангелочка, который вдруг стал будто больше и намного выше Николая и выглядел уже совсем по-другому : он вдруг стал молодым худощавым шатеном с огромными сверкающими глазами и громовым голосом, а вместо забавного светло-серого пальто на нем развевался перламутрово-белый шелковый плащ, скрепленный на плече золотой брошью, украшенной финифтью. Ангел размахивал руками, отчего черный плащ взымался вверх наподобие огромных крыльев и гневно грохотал над самой макушкой сжавшегося в комок Николая:
-Знаете в чем Ваша беда? - У Вас нет цели, реальной цели, к которой Вы не просто должны идти, а бежать сломя голову, боясь потерять не просто день, а даже секунду своей жизни! Все далось Вам слишком легко и просто. Вам не приходилось ни за что бороться, ни за что драться в своей жизни – у вас все возлежало на блюдечке - состоятельные родители, комфортная квартира, несмотря на совершено средний аттестат в университет папа пропихнул, на работу мама устроила. Вы сами ни за что не боролись. Ни за один кусок хлеба….нет у вас цели победить, достичь чего-то, доползти, несмотря ни на какие препятствия и препоны… А нет цели так нет и будущего….
Он захлопнул  папку и положил тяжелую руку на плечо Николая.
— Вы не просто человек, который хочет уйти. Вы — тот, о ком не станут даже плакать, ведь вы тот, кто ничего никому не сделал хорошего.
У Николая пересохло во рту. Он с трудом сглотнул и спросил у вновь принявшего свой прежний облик Ангелочка:
-И что меня ожидает…
-Ну, собственно, друг мой, после того как вы скувырнетесь, не ожидает вас ничего хорошего…нагрешили, ох как нагрешили вы, мой золотой….
Ангелочек достал из кармана пальто калькулятор и надувая вновь ставшие пухлыми щеки что-то долго считал, прикидывал в уме, сверялся со своими записями в большом потрепанном блокноте.
-Впрочем…впрочем…. у вас есть возможность несколько поправить ваше незавидное положение. Столько людей, которым вы можете помочь.
Ветер вдруг стих, словно прислушиваясь к этим словам. Где то вдалеке проехала машина, мелькнули фары. Внизу, на улицах, люди всё так же спешили по своим делам, но теперь Николай видел их иначе — не как безликую массу, а как отдельных людей со своими историями, радостями и печалями.
— Я… я не знаю, — прошептал он. — Всё так сложно. Я, наверное, просто устал.
— Конечно, устали, — мягко сказал ангелочек. — Это нормально. Но, знаете, что? У вас есть выбор. Прямо сейчас. Вы можете сделать шаг вперёд — и полететь, тэээк сказать в гиену огненную на вечные муки и страдания. Или сделать шаг назад — и начать многое заново.
Он многозначительно помолчал, затем достал будто бы откуда-то из темноты старинный свиток с красной печатью и торжественно развернул его

— У меня к вам деловое предложение, Николай Степанович. Договор. Вы подписываете вот здесь — он ткнул пухлым пальцем в нижнюю строку — и отдаёте свои недожитые годы одной девушке. Ей они, поверьте мне, нужнее.

Николай побледнел. Его словно ударило током, который резко пробежал от ступней в миг похолодевших ног прямо в голову.
— Что за бред?! Какие ещё недожитые годы? Я что, банк какой то, чтобы их раздавать?
— О, вполне себе банк, — подмигнул ангелочек. — У вас их ещё лет тридцать, а то и больше. А у неё — вполне вероятно считанные дни, а то и часы. Справедливый обмен, не находите?
— Нет, не нахожу! — Николай отступил на шаг. — Я вообще не собираюсь ничего отдавать! И тем более подписывать какие то дурацкие договоры!
— Как скажете, — вздохнул ангелочек и вдруг указал куда то вниз. — Тогда взгляните ка туда.

Николай невольно посмотрел в ту сторону. К дому подъехала машина, из неё вышла удивительно красивая девушка — высокая, стройная, рыжая, в  легком светлом плаще . Она подняла голову, словно почувствовала его взгляд, и на мгновение Николаю показалось, что их глаза встретились. В её взгляде было столько невысказанной боли и тихой надежды, что у Николая впервые внутри что то дрогнуло.
— Это она, — тихо сказал ангелочек. — Та, кому нужны ваши годы. Видите, как она хороша? Она проживет их с радостью и огромной охотой….А вы тут собираетесь просто взять и выбросить  — в никуда.
Николай сглотнул. Мысль о том, чтобы отдать кому то свою жизнь, пугала его до дрожи.

— Я… я не буду подписывать,что за бред... — прошептал он, медленно отодвигаясь от края и испуганно добавил — И…. прыгать тоже не буду.
— Мудрое решение, — кивнул ангелочек, сворачивая свиток. — Знаете, иногда страх — лучший мотиватор.
— Да не из за неё я передумал! — вспыхнул Николай. — Просто… просто я ещё не всё успел. У меня планы, дела…
— Конечно, конечно, — хитро улыбнулся ангелочек. — Планы, дела. И это прекрасно.
Он подмигнул, хлопнул по-свойски Николая по плечу и направился к двери на лестницу.
— Пойдёмте вниз? А то холодно тут стоять.

Николай ещё раз  глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки и быстро пошёл следом за ангелочком. В голове крутилась мысль: «Надо жить. Просто жить — и пусть будет что будет».

Николай и ангелочек спустились по черной лестнице с крыши вниз и направились к дому напротив.
Внутри небольшого и удивительно уютного кафе  в  окне они увидели ту самую девушку. Она как раз зашла внутрь и теперь стояла у стойки, нерешительно разглядывая меню.
— Ну что, Николай Степанович, — подмигнул ангелочек, — а теперь самое время познакомиться с этой милой барышней.
— С какой стати? — буркнул Николай, но в голосе уже не было прежней твёрдости. — Я вообще не люблю знакомиться с незнакомыми людьми.
— Зато они любят знакомиться с вами, — хихикнул ангелочек. — Да и потом, разве не любопытно? Вы же только что чуть не отдали ей свои лучшие годы — а теперь боитесь подойти и сказать «здравствуйте»?

Николай нахмурился, но любопытство взяло верх. Он расправил плечи, сделал глубокий вдох и вошёл в кафе. Ангелочек остался снаружи — только подмигнул напоследок и растворился в тени переулка.
Девушка была очаровательна. Худенькая, высокая и стройная она всё ещё стояла у стойки. Ярко-рыжие волосы были собраны в высокий хвост. Николай подошёл ближе.
— Добрый вечер, — негромко сказал он. — Вы, кажется, никак не можете выбрать?
Девушка вздрогнула, подняла глаза и слегка улыбнулась:
— Да, немного растерялась. Здесь столько всего… А я не очень люблю сладкое, но хочется чего то тёплого.
— Тогда берите американо и сырник, — уверенно посоветовал Николай. — Это здесь лучшее сочетание. Я тут иногда бываю.
— Правда? — она впервые посмотрела на него внимательнее. — И как, вкусно?
— Более чем. Давайте я закажу — я знаю, как тут всё устроено.

Они сели напротив друг друга.
— Меня, кстати, Николай зовут, — представился он.
— А я — Лиза, — улыбнулась девушка. — Спасибо, что помогли с выбором. А то я тут уже пять минут стою, как столб.
— Бывает, — кивнул Николай. — Особенно когда на душе не очень.
Лиза удивлённо подняла брови:
— Мысли читаете?
— Нет, просто… заметил. У вас вид такой, будто случилось что то неприятное.
— Да, в общем то, да, — вздохнула Лиза. — Сегодня узнала, что проект, над которым я работала полгода, закрывают. А это была такая надежда…понимаете, я всю жизнь мечтала быть архитектором, строить красивые дома и тут мою работу поручают  другому человеку и даже подумывала сегодня, а не спрыгнуть ли мне с крыши…но это так, минутное помешательство было…кто же тогда воплотит в жизнь мои мечты?
— Понимаю, — неожиданно для себя сказал Николай. — Иногда кажется, что всё рушится, а потом вдруг находится что то новое. Или старое оказывается не таким уж важным.

Они замолчали глядя друг на друга.

 Аромат свежесваренного кофе наполнил пространство, а сырник выглядел настолько аппетитно, что даже у Николая заурчало в животе. Лиза откусила кусочек, прикрыла глаза от удовольствия:
— О, и правда вкусно! Вы меня спасли.
— Рад был помочь, — улыбнулся Николай. Впервые за долгое время он почувствовал, что говорит это искренне, без привычной иронии и цинизма.

Они болтали о пустяках: о погоде, о том, какие книги читают, какие фильмы смотрят,  о странных соседях, которые вечно недовольны чем-то. Лиза оказалась весёлой и остроумной — она рассказывала, как однажды перепутала зонты в кафе и унесла чужой, огромный, в клеточку, а хозяин потом нашёл её как-то удивительно по чеку. Николай смеялся — искренне, от души, чего с ним давно не случалось. Он ловил себя на мысли, что ему действительно интересно слушать Лизу, смотреть в её живые, выразительные глаза, замечать, как она слегка морщит нос, когда улыбается.
Через полчаса Лиза взглянула на часы и ахнула:
— Ой, мне уже пора! Но было так приятно пообщаться. Спасибо, Николай.
— Может, ещё увидимся? — неожиданно для себя предложил он. — Например, завтра здесь же, в это же время?
Лиза улыбнулась — на этот раз широко и открыто, и в уголках её глаз будто мелькнули милые огоньки:
— С удовольствием. Тогда до завтра.
-До завтра, Лиза…
Она встала, накинула плащ и выпорхнула из кафе, махнув на прощание рукой.

Николай остался сидеть, глядя ей вслед. В груди было непривычно легко — будто что то тяжёлое, давившее годами, вдруг исчезло. Он допил остывший кофе, улыбнулся своим мыслям и вышел на улицу.
Где то в темноте мелькнула тень ангелочка — тот подмигнул и исчез окончательно, оставив Николая наедине с наступающим новым днём, который теперь точно должен был быть другим.