В лесу дубовом у реки...

В лесу дубовом у реки
Срывая, поздние цветы
вдыхая пьяный аромат
я не искал, пути назад
шурша, опавшею листвой
я брел, мечтая, сам с собой
и что, то ласковой рукой
меня вело в тот лес густой
и вот уж в чащу я зашел
и сердцем чувствую покой
дубы, огромны и горды
у леса важности полны
в лесу они богатыри
и землю зацепив корнями
укрыв широкими ветвями
и ветру здесь не проскочить
лицо земли не иссушить
под ними тень всегда лежит
здесь солнца луч, не пробежит
болото под ногой бурлит
упрятав прошлые года
хранит их судьбы тишина
и как в тумане миража
я шел по лесу не спеша.
Вдруг слышу, быстрые шаги
и приближаются они,
мелькнула справа чья то, тень,
укрывшись за трухлявый пень.
я озадачен и смотрю,
что происходит – не пойму.
сквозь листья редкие дубка
я вижу девичьи глаза.
Она стояла, как княжна,
хоть удивляла нагота.
рукой манила и звала
и песню дивную вела.
Я песни слов не понимал,
но жизни смысл, с ней познавал
и голос в сердце проникал,
и изнутри, меня держал
не смея удалиться прочь,
я созерцал природы дочь
и лик прекрасен, и черты
слегка прикрытой наготы.
в глазах ее не видел зла,
она прекрасна и мила
и счастьем полнилась душа.
И, словно, быстрая река
любовь наполнила меня.
И жаром сердце воспылало
как будто миг сей, ожидало.
Не в силах чувства обуздать,
взор от богини оторвать
на встречу ей, готов бежать,
но ноги не могу поднять,
к земле корнями приросли,
а ветви руки оплели.
Похолодела вдруг спина,
на теле волос поднялся,
проткнув на куртке рукава
и я стою, как дикий еж
в лесу, на лешего похож.
Мне не по нраву слабина,
чтоб мною правила она
и я рванул навстречу ей,
что для меня была милей.
Я корни вырвал из земли
и ветви, что меня плели.
К себе я девицу прижал
и в губы нежно целовал
и шелк, ее густых волос
смешался с листьями берез
сражен любовью на повал
ее я страстно обнимал
и кожи ласковой штрихи
во мне пылали как огни.
Я с ней кружился и летал
как в лабиринте, из зеркал
и сердце жаркое ее
огнем пылало, как мое
и я поплыл и сам не свой
туманом, взор наполнен мой
вдруг с глаз упала пелена
смотрю вокруг –А ГДЕ ОНА?
Глазами я ее ищу
понять случилось что хочу.
Вокруг деревья и кусты
и миг, безмолвной пустоты
я не могу все так принять
и начал бешено искать
метаться по лесной глуши
следы исчезнувшей любви.
И времени потерян счет
и вот уж вечер настает
не спешно в ночь перетекает
и мглою, землю, укрывает
а звезды по небу летят
дневной сменяя листопад
и в той унылой темноте
толь на Яву, а толь во сне
на дно оврага я упал
и от бессилия рыдал
и ночь укутала меня
видений прошлого полна.
Открыв Величие богов
познав бессилие шутов
взглянул, на прошлые века
там мук, безмерная тропа
а счастья пальцев пятерня
из глаза капает слеза
в терзаньях, мается душа
на все вопросы для себя
ответы в песни у меня.
Один, в веках блуждая я
Познал весь ужас бытия
но цель в другом стоит моя
чтоб вам открыть на то глаза
услышав скрытые слова
очнутся прадедов, сердца
и твердость обретет рука
и потому сия строка
летя как быстрая стрела
сорвет запретные замки
вернет украденные дни
а с ними годы и века
людьми прожитые за зря
я правду горькую скажу
идя неведомой тропой 
с веками лист переверну
чтоб души обрекли покой
желая людям показать
что нет для них пути назад
добро и разум воскресить
корысть и подлость позабыть
нас нечто двигает вперед
в беду попал, славянский род
крестами устлана земля
и кровью полита сполна
забытых нами праотцов
седых с годами мудрецов
нас увели не той тропой
мы слишком добрые, с тобой
укрытый черным одеялом
событий горьких прошлый след
ты здесь найдешь на все, ответ
коль в сердце разум воскресишь,
желаньем душу озаришь
понять захочешь, так поймешь
а нет, другим путем, пойдешь
словами пишется судьба
а кровью черные года
волхвам, подвластна толщь веков
и нет, других проводников
слова их истиной сверкая
наследье предков их удел
потомкам, жизни путь читая
их след, лежит через века
ведет по звездам их тропа
и не свернет с пути нога
то поднимаясь в облака
то опускаясь в подземелья
и жизни круг, через года
в тумане скроют облака
и под угасшею звездой
увидит жизнь, цветок другой.
Так вот случается порой
что мы идем, не той тропой
и понимаем лишь тогда
когда коснется нас, беда.
И нет возможности бежать
судьбу, слепцу не обогнать
и вот пример тому простой
очерчен, черною, чертой.
Ночная тьма тревога в ней
дорога полная людей
по краю лошади стоят
в телегах, обжили лежат
детишки рядышком сидят
те, кто по меньше, тихо спят
зарывшись в сене по теплей
под разговоры матерей
с заботой ходят мужики
за пояс вздеты топоры
и не известность, впереди,
куда же движется сей люд
с обжитых мест и где их, ждут,
ночная тьма весь их уют
в пути они, давно идут
и лишь, забрезжила слегка
на небе ранняя зоря
леса и реки осветив
путь для обоза проложив
и снова движутся они,
в зади, погашены костры
и переливы соловьев, под
тихий говор мужиков
успокоение несет,
на жизнь надежду подает
не скор и тяжек их поход
леса, болота, реки в брод
и лишь унылые дожди
в пути у них проводники,
но мукам скоро ждать конца
пред ними, быстрая река
барханы желтого песка
намыты словно острова
по ним веревками держа
повозки тянут не спеша
и к полднику, того же дня
уж позади у них, река
на берег встречный поднялись
привал устроить собрались
в пути дорога не легка
из, под кресала, бьет искра
давая жизнь огню костра
и рыбы поймано с полна
и в котелке кипит уха
и от обедав у костра
на отдых, просится душа
и вся идущая толпа
собрав, подстилку с камыша
укрывшись пологом сукна
ушла во власть, дневного сна
и солнцем полная весна
их сон тихонько стерегла
и так измученный народ
проспал еще и ночь вперед,
а утром следующего дня,
в путь собирались не спеша
и как оковами держа
не отпускала их земля,
долина, виделась она
зверьем и птицею полна
и повод найден мужики
пешком решили к ней пойти,
росой измочены штаны
в долину ту пришли они
равнина солнцем залита
оленей частые стада
пасутся средь больших озер
в дали дубрава и бугор,
а у излучины реки
лениво плавали сомы.
добром манила та земля
всем по душе пришлась она
посовещавшись и решив
послом ведуна обратив
просить у матушки земли
обоснованья, у реки
и в свете утренней зари
коней седлали мужики
собрав не хитрые дары
верхом скакали вдоль реки
и на высоком берегу
сойдя с коней в полынь траву
к реке с поклоном подошли
и в воду бросили венки
река ретива и вольна
не сговориться с ней нельзя
река подарки приняла
их закружила как юла
и словно девица краса
волной, махнула, как смогла
и дальше движутся послы
смотря богатства той земли.
вот перед ними темный лес
касаясь ветками небес
стоит в пучине вековой,
корнями связанный с землей,
к нему с поклоном подошли
и ветви в косы заплели
на них подвесили шары
уж как доволен старый лес
он словно в молодость воскрес
шарами машет на ветру
словно играет в чехарду
вот так объехали они
долину выбранной земли
и к вечеру того же дня
вернулись, сбруею звеня
шаманом выбран верхний холм
на нем и разведен огонь,
костер в кругу из валунов
под песню древнюю волхвов
дары крестьянские принял
и тысячу лет он обещал
беречь, от горя сей народ,
болезней, голода, невзгод
и вот с утра, другого дня
от нетерпения горя
уже стучали топоры,
как острозубые бобры.
деревья ближние валя
чтобы из них, рубить дома
так порешили мужики
чтобы опасность, отвести
дома же ставить на холмах,
а между них копать овраг,
из дома в дом была тропа
неведома для чужака.
насыпать холм на брег реки
что бы дозор с него вести
и безопасность обрести.
так началась другая жизнь
для горя не было причин
земля чужбины приняла
и вскоре стала, как своя
на свет рождалась детвора
и вместе с нею шли года
детишек целая гурьба
ватагой бегали шаля,
и день за днем за годом год
здесь люди жили без невзгод
ловили рыбу, хлеб пекли
звенели в кузне молотки
и лишь седые старики
воспоминали от тоски,
места покинутой земли,
а время шло оно вперед
и не на миг не подождет
сменяя времени года
на молодого старика
и вот уже не кто не знал
как их народ сюда попал.
долина облик приняла,
кругом холмы на них дома
и хоть дома не велики
резьбой, узорами полны
и глиной крашены они,
но в землю черное зерно
уже посажено, оно спустя
столетья прорастет,
оброк кровавый соберет.
меж тем, не видя в чем обман,
беду почувствовал шаман
и не найдя судьбы изъян
живых, оплакивал варган
и все же сход собрал шаман,
стуча в тревожный барабан,
и жертва, глупости обман
принесена была богам.
посовещались и они
отколь, не ведая беды
решили, крепость возвести
что бы укрыться от нужды
с реки копать широкий ров
водой заполнить до краев,
а до него проход закрыть
пятью стенами оградить
и так не валко не спеша
с задумкой двигались дела
копался ров, песок со дна
везли лошадки не спеша,
глубок и широк был сей ров
его пешком не перейдешь
и был на озеро похож.
песком низины засыпали
холмы к застройке поднимали
валы к заборам насыпали
трудились, люди, не спеша,
как, бы, не веря в чудеса.
кнутом обух не перебьешь,
как бы тот кнут не был хорош,
но время шло и шли дела
и вот с реки уже вода,
стремилась в копаный канал
и вскоре водяной прогал,
подъезд к селенью преграждал
и рыба к ним с реки пришла
детишкам радость принесла
и по, хозяйски мух ловя,
по верху плавала она.
влюбленных пары к вечеру
встречая позднюю зарю,
сидели тихо у воды
дивясь природы красоты.
как не тяни года в века
все ж не подвластна им судьба
и времени указан срок
у жизни спрятанный порок.
меж тем, в одном из тех домов
что обживались вдоль холмов,
на люди сор не вынося
там без любви жила семья,
для тех людей великий грех
носитель бесовских утех
жена красива и добра,
но мужу не нужна была
и слез не мало пролила
и оправданий не найдя
не раз избита им была,
над ней глумился он всегда
обидам не было конца
она же кротостью полна
сносила все, его любя,
перечить мужу не могла,
очаг семейный берегла,
в ту ночь, огромная луна
висела, около окна
под треск поленьев, очага
она зачатье приняла.
день начинается с утра
ее счастливые глаза
сверкали радостью огня
о боже, как она слепа,
но дело сделано, не вошь
его назад не повернешь.
дивчина ж наша не спала
с зари трудилась как пчела,
с уборки дома начала
везде сверкала чистота
и счастьем полнилась душа
и радость сердцем обрела,
а муж, скрывая злой оскал,
соседей тихо избегал
не с кем он дружбу не водил
всегда угрюм, не весел был
ночами рыскал по лесам
и силы темные искал
обида черная шипя
таилась в нем, день ото дня
и разрасталась чернота,
в душе, бредовой и глухой
не как не обретя покой,
и в сердце змей клубок вертелся
как будто он на солнце грелся
и мысли скользкие рождаясь
змеиным ядом напивались
он, на другую глаз имел
и ей владеть всегда хотел,
она, не ведая о том,
что смерть стучится в ее дом
жила спокойненько с отцом
и в продолженье всех кручин,
была сосватана другим
и рядом, с батюшкой отцом,
они себе рубили дом
и чтоб разрушить счастье в нем
он ночью, к дому полз с ножом,
чтоб эту девицу убить,
чужое счастье, прекратить,
на пальце девичьем кольцо,
оно шаманом отлито
и заклинанье, внесено
избранник девицы при том
тревогой в сердце наделен,
у дома девицы отца
провел всю ночь он, до утра
и воротилась в ночь беда
Змеей, обиженной шипя.
На свете нет любви сильней,
под песни грустные гуслей
она в сердцах, у нас живет
порой всплакнет, порой споет
и крылья белых лебедей,
вдруг вырастают у людей,
уединенье и покой
соединяются с мечтой
укрывшись, ласковой волной
мы, попадаем в мир иной
где нет корысти, тишина
и в счастье плавает душа
и лишь любимые глаза
уносят нас на небеса
и в белом пухе облаков
из злата строенных дворцов
любовь нас примет и споет,
и от невзгод убережет,
но в счастье людям не легко
другим не видимо оно
корысть, покоя не дает,
а похвала к беде ведет
и счастье белых лебедей,
сменяется, на звон мечей,
а в сердце где любовь ушла
родится черная игла
не длилась сколько бы судьба
в нем остается, на всегда
и так, забылись мы слегка
а тысяча лет уж ждет конца
и для девицы молодой
срок наступает родовой
и снова желтая луна ей
светит ужасы тая
она уж мается давно,
а мужу будто все ровно
он на завалинке сидит
и молча в темноту глядит,
но вот и слышан, детский крик
и взглядом он к окну приник
и под сияние луны он видит
пару малышни
не слышно он поднялся в дом
в душе его зловещий ком
жена, намаявшись с утра
уж без сознания была и он
ночною властью обличен
детей в котомку положил
и шкурой волчьею накрыл
седлал коня и темнота
его укрыла на всегда,
а утром чувства не храня
в рыданьях билася жена
от горя волосы рвала
беды решенья не найдя
к ночи она, сошла с ума
и двадцать лет тому вперед
она, не ведая невзгод
бродила, в поисках детей
не зная дней или ночей
из глаза капает слеза
что ж, призадуматься пора
быть может горькая слеза
разбудит сердце двойника
и беды, игрища в тиши
уж слишком далеко зашли
ну, а пока не грянул гром
вперед по жизни мы идем
не вдалеке дубовый лес
ветвей корявых до небес
сквозь толщу плотную листвы
лучи от солнца не видны
и ветер не гуляет здесь ему
сквозь ветви не пролезть,
а на земле где нет травы
низины змеями полны
и так с неведомой руки
здесь получают ярлыки
на власть, законам вопреки
и все решают двойники с
клеймом змеиным узелки
и подношений сундуки
сюда приносят должники.
у жизни здесь закон иной
стрелу пускает в цель слепой,
а обгоняет всех хромой
дитя ласкает, самый злой
и лишь с монетой золотой
здесь принимают на постой
и между тем хоромы тьмы
от посещений, не редки
и вот под свет искры костра
в краю у леса три коня
на конях всадники сидят
и в даль внимательно глядят
на правом девица она
собою очень хороша
но в теле, черная душа
сапожки красные на ней
тужурка меха соболей
из детства, пройдена тропа
кобылой вскормлена она
шумящий пояс, а за ним
дамасской стали нож один,
а за спиной горбатый лук
не мало он доставил мук
безвинным людям, чья судьба
их с этой бестией свела
она воспитана была
под звон меча и дым костра
отцом, чья злость не знала сна
и милый лик ее всегда
сменялся лезвием ножа,
а с лева парень молодой
девица та, была сестрой, ему
чей меч звеня струной
разил под солнцем и луной,
а в середине их отец
в бою он не был удалец
все чаще с головой седой
он созерцал прошедший, бой
и в сердце обретал покой
напившись крови, молодой
он счастья ведать не сумел
корысть и боль, его удел
вся эта троица была
 от злого семя рождена,
а нить судьбы как не длинна
все время ждет, она, конца
и лишь забрезжила зоря
ночного сна еще храня
отец рукою указал
и на разбой, детей послал
и дочь скакала как стрела
в росе подковы у коня
о шпоры бились стремена
как будто вся ее судьба
для этой цели создана
чтоб за собой вести врага
в родные для нее места,
из шелка лука тетива
и стрелы мчатся без конца
людей без жалостно разя
она летит как дикий зверь
копытами топча детей
чтоб вестью черную она
могла порадовать отца,
но нить, у жизни коротка
коль не несешь ты с ней добра
стрелою выбита с седла
ой мама, вскрикнула она,
в первые в жизни, те слова
не зная их произнесла,
стрела торчала из груди
в глазах погашены огни
а мать стояла перед ней
и сердцу не было б больней
чем жизни дочь свою лишить
стрелою сердце поразить
она поближе подошла
взглянула, дочери в глаза
присела горесть не тая
из глаз ее, текла река
закрыли небо облака
и рядом с нею умерла.
Радеет счастьем змеевик
в домах, горящих детский крик,
а на крыльце, убит старик
и хоть застигнут был врасплох
кто не вкусил последний вздох
без страха вышли на врага
чтоб защитить свои дома.
Сбивали, всадников с коней
чернобородых упырей
по спинам, палками стуча
их добивала ребятня
три дня, горела та земля
и сколько жизней унесла
не понимал, не стар не млад
за что на них, такой расклад
здесь нет не злата, не камней
не шуб из черных соболей
зачем, пришли сюда враги
и смерть в долину принесли,
но не корысть, тому вина,
а в сердце, черная, игла
любви, не сбывшейся мечта
и черной мести, похвала
земля убитыми полна,
а бой, не стих еще пока
и черной сажи облака
кружат, в дыхании ветра
а брат, не ведая о том
что он несет, в родимый дом
в азарте боя пыль кружил
и меч, случайно обронил
его поднять он поспешил,
но меч мальчишка подхватил
и ногу, извергу срубил
на землю стременем звеня
без жизни рухнула, она
и он рванул из боя прочь
желая сам, себе, помочь,
а кровь текла как из ручья
и жизнь, из тела унося
минутам счет она вела
в глазах, застыла пелена
на всем скаку слетев с коня
о землю, шлепнулся плашмя
зубами острыми скрипел
и свет, в глазах его, темнел
отец в неведении пока
из боя ждет, посланника
что б душу, радостью залить
 и крови молодой испить
и весть пришла, но вот она
его к кончине привела
читать послание он стал
у шлема, поднял он забрал
в пучке пожуренной травы
парнишка где, то лет семи
у лука, тетиву тянул
и в глаз стрелу ему метнул
пришла пора и вздрогнул лес
как гром с невидимых небес
с коня на землю он упал
и жалко, на земле, дрожал
ища защиты двойников
за злато полных сундуков
Он под защитой был всегда,
Но своенравная судьба
Решила вынуть из гнезда
Безумной горести, творца
Чтобы познал он навсегда
что жизнь безумно дорога.
Как в даль уходят облака
С собой эпоху унося
И сгинул червь, змеей ползя
В овраге мертвого ручья
Строка, намотана с клубка
Всего лишь ниточка одна
А сколько их, туманят взор
С глазами высохших озер
Невинным людям смерть несут
Отцов домой сироты ждут
И кровью мечены слова
Там, где кресты всегда война.