1. 23. Держава вручила полководцу поводок

    (предыдущий фрагмент «1. 22. Но нужен ум холодный, а не гнев»
          http://stihi.ru/2026/06/15/7737 из романа «Вдова»)

Состав Великой армии был грозным
(Остался самый крепкий тип бойца),
Сплочённым дисциплиной, разношёрстным
Зверюгой, устремлённым… на ловца.
Войной объединённая Европа
Внесла свирепость (стойкую до гроба)
В ряды своих воинственных сынов.
Призыв их императора не нов:
«Бесстрашно маршируйте и добудьте
Себе и мне всю славу на века!
А после вдоволь мяса и пивка
Получите, чтоб в сытости да блуде
Таскать по завоёванной Москве
Трофеи всю неделю или две…»

Немирный день от стычек ли дозорных
И частых перестрелок егерей,
Иль от картечи русской в адрес вздорных
Французских мельтешащих главарей
В час рекогносцировки, суть издёвки,
Короче, день тревожной подготовки
К великой битве кончился зарёй.
У русских не случился долгострой:
Позицией семёновские флеши
Остались недостроенной – лопат
Печально не хватило для солдат
И пришлых ополченцев. Чёртов Леший,
Московский губернатор Ростопчин,
Инвентарём не баловал мужчин…

Кутузов, отпуская ординарцев
На отдых, Толя репликой привлёк:
«Гляжу, берут солдатушки из ранцев 
Себе рубахи чистые – намёк
На то, что примут завтра смерть достойно,
Ведь знают, что пути к первопрестольной
Пролягут через них, коль враг собьёт
С позиций нас.  Защиту и оплот
Для всей Москвы дать армия готова».
Ответ от Карла Толя был суров:
«Что ж, наломаем и на   плоском   дров».
«Удержим ли мы в тайне строго довод,
Что данная позиция – говно,
А лучше и не будет всё равно»?
            .              .              .
Предчувствием побоища дышало
Затоптанное поле – всё в дымах.
Тисками ли сырой    погоды    сжало
Кутузовское сердце, или взмах
Косы в руке фантома выдал жало
Старухи-Смерти, но не зря Держава
Вручила полководцу поводок:
Веди, князь, исполняй совместно долг
Со всею русской армией на совесть.
Светлейший князь Кутузов до зари
Ждал ночи: «Полководцы да цари
Давно, пусть и всерьёз с врагами ссорясь,
К Москве не подпускали их в упор.
Случился с их вторженьем перебор…

Врага перемолоть за день?! Не рано ль
Мы начали    мечтать   с тобою, брат?!
Упорство, одержимость ветеранов
На гений свой помножил Бонапарт.
За ним французы все в огонь и воду.
Врага приговорил я к хороводу
Казачьему, а мне диктуют: дай
Бой генеральный, ибо государь
Решительных ждёт действий по спасенью
Москвы, – Кутузов зеркалу порой
Слал монолог свой мысленной игрой,
А видел лик уставший. – К опасенью
На счёт Москвы   добавлю:   по уму
Туда врага втащить бы, как в тюрьму…

Но видят, что и    сами    мы способны
Им завтра всыпать, Ней, Даву, Мюрат…
Давненько не видали их   особ    мы
Так близко к нам. Мелькал сам Бонапарт!
Боятся, тоже строят укрепленья…
Могли б артиллеристы быть   добрей,   но
Палили в императора, едва
Персону опознали, раза два.
Держать должны с утра мы оборону.
Собьём их наступательный порыв.
Стреляя в их лошадок… поверх грив,
Глядишь, собьём с Мюрата мы корону,
Во всадников его мы не репьём
Закинем, а солидней чем прибьём, –

Кутузов одарил горячим взором
Двух горничных в мундирах казачков. –
Стройняшки! Но французским вольтижёрам
В стрельбе уступят несколько очков…
Зачем, зачем нам завтрашняя бойня,
Когда врага ощипывать спокойно
Мы можем постепенно по частям?!
Подтянем все резервы и гостям
Устроим неминуемую травлю.
В преступной спешке кроется месть нам!
Загнав в ловушку зверя, по местам
Могли бы мы загонщиков по праву
Отечества усилить тут и там
Ватагами крестьян и партизан.

Тогда-то Бонапарту мы и скажем:
«Без наших, брат, сюда симпатий зван,
А казаки – загонщики со стажем.
В Москве ты не увидишь горожан.
Туда ты рвёшься? Ручками помашем
И в этой западне тебя размажем
Тебя мы ровным слоем на пути,
Куда позволим выскользнуть-уйти».
Наш тайный взвод при штабе генеральном
Давно все варианты просчитал.
Тебе наш аналитик не чета!
Но знать тебе ещё об этом рано.
Свет высший    бойни   требует, увы!
Безмозглые, выть… моду взяли вы!

От водки отказавшись и от браги,
Солдаты, унтера и казаки
Надели дружно чистые рубахи.
Понять не смогут только дураки
И супостаты в пьяной круговерти,
Что воинство на шаг к порогу смерти
Себя уже вплотную подвело.
Молебен – наилучшее сверло:
До совести любого доберётся,
Придав несокрушимости в бою.
Хотя любого труса я браню,
Не стал бы сам угадывать уродца,
Что завтра отклонит священный долг.
Иных пойми: спужался иль продрог…

А выстоят ли друг за друга страшный
Бой завтра – наперёд сказать готов:
Не за кресты кровь лили в рукопашной,
Но жизни храбрецов –   цена   крестов!
Нужны Отчизне? Нету ей отказа! –
Князь дрогнул, изувеченный глаз князя
Наполнился нестарческой слезой. –
Героев завтра ждёт батальный зной.
Даст Бог, они утрут нос Бонапарту.
И высшею наградой станет им
Уверенность, что с ними Бог един.
Судьба Москвы поставлена на карту,
Но всё же не России.    Шиш    врагу,
А не победа! Ясно дураку!

Сюда бы казаков скорей побольше!
Полки не только с Дону к нам в пути.
В завитках Бонапарт. Улан из Польши
Задумал в казаков произвести.
Ну-ну! Желанья мало. Слишком поздно.
Пусть до сих пор и действует он грозно,
Во многом    просчитался   Бонапарт!
Вот так вот и отвечу: «Поздно, брат,
Россию изучать тебе в глубинке», –
Когда сей гений сделает запрос,
Где станет намекать на мир всерьёз.
Казачьи пики – это не дробинки
В зад прытким фуражирам! Не сбегут! –
Кутузов усмехнулся, – Платов крут!

Мне трудно управлять им. Черт запойный!
Но дело знают лихо казаки.
Не удивлюсь коль скажут: «Вот покойный
Вам Бонапарт. Кольнув не с той руки,
Нечаянно его мы умертвили.
Не сразу опознали – простофили».
Я смерти Бонапарта не хочу.
Пленив, по-стариковски поворчу,
Мол, повертай к коварным англичанам,
Форсируй, коль силён, Па-де-Кале,
А с нами замирись и «дикарей»
Российских до мурашек величаво
Всегда в Европе впредь упоминай.
У нас и без тебя, хоть умирай…

Начальник штаба – первый неприятель
Мой в армии. Не скажешь ведь «адьё».
М-да, Беннигсен, как прежде, соискатель,
Негласный, но на место впрямь моё.
Ермолов на меня строчит доносы?
Обоих удалить бы их, да сносу
Воякам этим нет – не устранить.
В Санкт-Петербург покажут    быстро   нить!
Вернуть расположенье Александра
Мне трудно: император точит зуб
За Аустерлиц и на ласку скуп…
Когда отмыть задумал подлеца, драй
Его хоть до костей, но он, стервец,
Наушник-соглядатай – всё ж подлец…

Всё    ябедники сразу наизнанку
Тут вывернут доносами царю!
Отдать приказ – как хворосту вязанку
В огонь подкинуть, где не вдруг сгорю.
Я – князь – меж жерновов чужих амбиций!
Приходится плясать от диспозиций,
Невыгодных для армии ничуть.
Есть шансы Бонапарта сбить? Не суть.
Да нам от генеральных-то баталий
До самой до Москвы один лишь вред!
Гора из мёртвых! Да и лазарет
Всплакнёт, мол, ампутировать устали.
Нет, рано Бонапарта в лоб бодать!
А шкуру казаки    должны   содрать…

Смерть дерзкого отыщет, ну да воин
Не должен смети тупо потакать.
Нас видя, Бонапарт сейчас доволен
Закончил истерически гадать:
Баталия должна стать генеральной,
Иль будет, как под Витебском, морально
тяжёлый, но и хитрый план-отход?
По мне, так отойти. Тепла на год,
Да и кормов не   будет   супостатам:
Все сами передохли бы, дай срок!
А я бы отрезал их от дорог
К нетронутым губерниям, чтоб задом,
В конце концов попятился бы враг
К сожжённому Смоленску – слаб и наг.

Количество смертей вокруг умножу,
Но меньше бы хотел их как стратег.
Взвалил я на себя такую ношу,
Что грех равнять с днём воинских потех.
Назначил день сраженья – бьют в ладоши.
Увы, главнокомандующий тоже
Зависит от всесильной воли тех,
Кто дал ему чин высший, но отверг
Лишь право полководца быть собою.
Себя вовлечь в опалу, отводя
Опять войска без битвы, время для?
По мне так подвергать бы быстро бою
Локально нынче здесь, а завтра там
В наскоках лишь   полки   по их родам…

Все, кто успел, вздохнули с облегченьем:
Мол, наш Кутузов в ратном деле – жох
И поле подбирал со всем раченьем,
Где есть река, а каждый тут лесок
Годится, чтобы прятать в нём резервы.
Неделями мне действуя на нервы,
Сраженья генерального так ждут,
Как если бы мессию. Вмиг и тут!
Почти никто вокруг не понимает,
Что битва – сокровенная мечта
Как раз Наполеона. Сто из ста
Он верит, что опять-таки поймает
Победную удачу. Дока? Да.
Вцепиться шанс убивце только дай…

К нам вторгся ветеран не из тщедушных.
А кто числом у нас? О чём и речь!
Тьма новобранцев, с опытом недружных?
Мне б кадровую армию беречь
Для дел куда как более насущных!
Ценить-беречь вояк матёрых штучных
Как можно, подводя их под удар
Французской артиллерии?! Я стар,
Но разум посвежее, чем у многих.
Нас больше, чем врага, но лишь числом.
Попрёт с рассветом враг на штурм, на слом.
Отнюдь ведь не трусливых и убогих
Встречать нам, видя сабли и штыки.
Их егеря – не просто лишь стрелки…

Не заслужить бы статуса изгоя!
Сражения не дать я не могу:
Получится, что сдам Москву без боя,
Никак не усложняя путь врагу.
Такая предо мной лежит дилемма:
Ломать ли самому через колено
Свою мне репутацию, иль в дар
Врагу слать новобранцев под удар.
Да, слабоваты в нынешнем составе
У нас пока что силы. Мы должны
Кусать с лица, боков и со спины
С боями Бонапарта, но не вправе
Сраженьем    генеральным    услаждать
Ему путь на Москву. Но как не дать?!

Вцепился Бонапарт и не иначе,
Как борзостью своей для нас тяжёл.
Мюрат при кавалерии, но клячи
Теперь у кирасир – не то, с чем шёл
Сюда по-европейски оснащённый.
Состав коней почти что запрещённый:
Смешно, у кирасир-здоровяков
Контрастно и теперь на смех веков
Какие-то осёдланные пони!
Какую завтра явят нам кадриль? –
Себя Кутузов мысленно бодрил,
Но ясно понимал масштабы бойни. –
Не сможем завтра гения разбить,
Но чашу завтра смертную нам пить.

Изрядно завтра будет конопато
От ядер поле. Всех нас припечёт…
Нам нужно выбивать у Бонапарта
Живую силу. Вот и весь расчёт,
Но делу должен я придать солидность, –
Кутузов, понимая очевидность
Грядущей неудачи, мысли вслух
Привычно не высказывал. – Досуг
Мне нынче потакать своим героям
В уверенности их, что разобьём
Мы завтра Бонапарта и зальём
Его же кровью землю. Вот и строим,
Где только успеваем поскорей,
Мы флеши и редут для батарей…

Сознание держать ли в устрашеньях,
Мол, завтра жизнь окажется нулём!
И что ж поделать, если мы в сраженьях
Под ядрами песчинками снуём
В глазах Судьбы ли, Рока ли – капризных.
Всё, что увижу завтра, то и в письмах
Подробно – ничего не утаю –
Царю сам отпишу и воспою…
Все Божие хотим узнать мы царство.
Всяк знает: за Отечество в бою
Отдавший жизнь осознанно свою,
Минуя все загробные мытарства,
По праву переходит сразу в рай.
Сомненьем, мол, себя не изнуряй.

Духовной силой крепкой да исконной
Наш воин жив. Не то, что немчура!
Мой план с нерукотворною иконой
Смоленской Божьей Матери вчера
На общий дух сработал безотказно.
Убойное кроваво, жутко, грязно,
Но каждый знает: Божья сила с ним!
Самих себя мы совестью казним,
Уйдя от чувства долга малодушно,
Товарищей предав в одном строю.
Намолена икона, и в раю,
Поклявшись ей, представить можно, нужно
Себя досрочно. В этом весь наш дух,
Чего француз не ведает. Он глух!

Не демон Бонапарт, но… образ. Дружен,
Возможно, с сатаной. Не удивлюсь!
Стратег нам диспозицию разрушил
Мгновенно у Шевардино, но в ус
Не дует опрометчивый вояка,
Решил, что уничтожит нас двояко.
Сто пушек в ряд – наполеонов туз.
Лавину    кирасир    нашлёт француз.
И духом, и физически в итоге
Не выдержат, мол, русские – сбегут,
Когда взрыхлят гранаты, ядра грунт.
А кто ещё в строю – протянут ноги.
Но мы есть мы! – вчерашний вспомнил день
Кутузов. – Наш солдат в бою – кремень!

Шевардинский редут был целью многих,
Желавших сильный фланг у нас забрать.
Напор полков уланских легконогих
Открыл, что Понятовский видит рать
Ближайшую под Утицей для ляхов.
А прежде сила польских вертопрахов –
Соратница Мюрата и Даву…
Тучкову для засады отдаю
Лес Утицкий. Тучкова спрятал тайно.
Начнётся генеральное – сюрприз
Хорош для Бонапарта. Стой, упрись
Там с корпусом, Тучков, и жди летальной
Для ляхов ситуации: в разгар
Сраженья по врагу готовь удар, –

Кутузов размышлял. – В параде оный
Тучковский корпус грозен. Но к чему!
Мюрат, Даву на фланг Багратиона
Набросятся, завязнут – учиню
Тогда им я разгром засадной силой.
В моём мешке никто не видит шила.
Начальник штаба, язва Беннигсен,
Не знает тайны корпуса совсем.
Когда реализуем всю потеху,
Когда  зайдут тучковцы в тыл врагам
Чтоб крылья пришпандорить к их ногам,
Не сможет он примазаться к успеху.
Поэтому начштабу ни гу-гу.
За левый фланг спокойным быть могу».

       (продолжение http://stihi.ru/2026/06/23/2976)