Последний аккорд 8 часть

После похорон Настя решила переехать в своё жильё. Девушка всё ещё не верила в случившееся, поэтому долго стояла у подъезда, не решаясь войти внутрь. Она сжимала ключ в ладони, будто он мог выскользнуть и улететь, как испуганная птица.

  — Я не могу, — шептала она, глядя на тёмное окно квартиры. — Я боюсь остаться одна.

Светлана обняла её за плечи, прижала к себе.

  — Почему одна? Я побуду с тобой ровно столько, сколько понадобится. Елена Александровна хотела этого, иначе она бы не составила завещание. Надо продолжать жить дальше. Время бежит, не заметишь, как у тебя появится малыш. Не стоит замыкаться. Наоборот, надо быть общительной. Мы с ребятами тебе в этом поможем.

  — Настя, Светлана дело говорит. Одна ты точно не останешься. — Макс взял девушку за плечи. — Просто разреши быть рядом.

  — Спасибо огромное, ребята, я рада, что вы заботитесь обо мне. Это для меня сейчас самое важное. Сейчас мне нужно приходить в себя и искать хоть какой-нибудь заработок. Извините, не в моих правилах сидеть у друзей на шее. Самой надо что-то решать. Светлана, мне нужна будет помощь: хочу съездить к родителям, забрать свои вещи. Устала скрываться, пора становиться взрослой, раз решила обзавестись ребёнком.

Попрощавшись с ребятами, девушки вошли в подъезд. У квартиры Настя остановилась, опасаясь чего-то. Но пересилив свой страх, она открыла железную дверь. И тут же отшатнулась от едкого запаха.

Спёртый и тяжёлый воздух в прихожей впитал в себя всю горечь последних дней. Но среди этого застоявшегося запаха Настя уловила нечто знакомое — лёгкий аромат лавандового масла, которым любила пользоваться бывшая хозяйка квартиры. И в следующую секунду — шорох.

  — Свет, слышишь? — прошептала она, глядя в тёмный коридор. — Елена Александровна здесь. Я чувствую её. Она всегда так ходила, чуть шаркая тапочками.

Светлана прислушалась. В квартире было тихо — только где-то в соседней комнате тикали старые часы, которые не снимались со стены.

  — Это часы, Насть, — спокойно сказала Света. — Просто часы. Это не мистика.

В глазах Насти читался испуг.

  — А если это плохо для малыша? — вдруг спросила она, кладя ладонь на живот, которого ещё не было видно. — Я всё время буду думать, что она рядом, и бояться…

  — Настенька, ты не бойся, её здесь нет. Завтра уберёмся и вынесем ненужные вещи. Оставим необходимое. А сейчас я отправлюсь на кухню и сделаю чай. Ты со мной? Или будешь сидеть в комнате?

  — Конечно, пойду с тобой. Покажу, где что находится.

Девушки переместились на кухню и увлечённо беседовали. Чуть позже Светлана позвонила маме и предупредила, что некоторое время поживёт у подруги.

  — Мам, нужно Насте помочь обустроиться.

  — Дочка, тебя совсем не видать дома. Мы с папой волнуемся за тебя. В институт не поступила, работу себе не ищешь. Сколько можно на нашей шее сидеть? Папа возмущается. Сколько же я могу тебя выгораживать?

  — Мама, ну хватит читать мне морали. Насте действительно нужна наша помощь. Если бы со мной случилась беда, она поступила бы так же, как я.

  — Свет, не рано ли ты стала взрослой? Надеюсь, у тебя хватит ума не забеременеть от первого встречного, как твоя подруга. — В словах матери чувствовалась ледяная колкость.

  — Мамуль, у меня с Юрием всё кончено. — В голосе Светланы послышалась усталость. Она отошла чуть в сторону, чтобы Настя не слышала всего разговора. — И вообще-то, я не просила денег, — продолжила она, — я просто пояснила, что буду жить у Насти какое-то время. Но раз ты заговорила… — Света глубоко вздохнула. — Мы с ней вдвоём. У Насти нет ни копейки, а я тоже не при деньгах. Мне хотя бы на первое время…

  — Да ты в своём уме?! — голос матери стал резче. — Содержать ещё и подругу? Мы тебя не обязаны кормить вечно! Или ищи работу, или возвращайся домой и живи по нашим правилам. Хватит витать в облаках.

  — Я ищу работу! — Света стиснула зубы. — Но пока не нашла. Дай мне хотя бы неделю.

  — Неделю? А что изменится через неделю? Ты хоть понимаешь, какое сейчас время? Квартплата, продукты, коммуналка — это всё деньги! Если ты такая взрослая, то и решай свои проблемы сама.

Света почувствовала, как к горлу подкатил ком. Она резко выдохнула, стараясь не расплакаться.

  — Значит, не поможешь? — тихо спросила она.

  — Я помогу, если ты прекратишь эту благотворительность и вернёшься домой. А если нет — извини. Сама виновата.

В трубке раздались короткие гудки. Мать бросила трубку первой.

Светлана несколько секунд стояла, глядя на потухший экран телефона. Потом повернулась к Насте и выдавила слабую улыбку.

  — Всё в порядке. Мама немного… нервничает. Я что-нибудь придумаю.

Настя смотрела на неё с беспокойством.

  — Свет, не надо из-за меня ссориться с родителями. Я справлюсь. Честно.

  — Нет, — твёрдо сказала Света. — Мы справимся вместе. У нас есть ребята, которые всегда придут на помощь. Скоро концерт, он принесёт мне первый гонорар. Если бы не Геннадий, я бы уже была в Москве. Но тогда… Могла не встретить ни Костю, ни Макса.

  — А мама у меня добрая, мне не придётся уходить из дома, если, конечно, я не выскочу замуж. Ты знаешь, я без ума от Кости, но сказать ему об этом у меня пока что не хватает смелости. Вижу, как он смотрит на меня, но ничего не могу с собой поделать. Ещё эта Карина ставит палки в колёса.

  — Светлана, Костя для тебя подходящая пара. Не то что мой Генка. Держись за него, подружка. Только смотри не торопись прыгнуть в постель. Это я дурочка, говорят: поспешишь — людей насмешишь.

  — Мы об этом даже ещё не думаем. Нас сближает музыка. Совсем недавно Костя показал мне свою новую песню о маме. В ней столько грусти. Сейчас покажу слова.

Светлана взяла в руки телефон и открыла заметки, где совсем недавно записывала строки из полюбившейся песни. — Вот, читай, думаю, тебе понравится. Я так пока не могу. Но мне есть у кого учиться.

Напишу и отправлю в конверте письмо, Пусть читает старушка, слезу вытирая. Мы не виделись с матушкой ох, как давно, И тоской сердце ноет, покоя не зная.

На чужбине так плохо без ласковых рук, Без родного уюта, без добрых советов. Только шум городов — бесконечный недуг, Эхо долгой разлуки, как блики рассветов.

Я вернусь, слышишь, мама, вернусь, Поцелую твои огрубевшие руки. Седины снова нежно коснусь И укрою от долгой и горькой разлуки.

Расскажу, как устал. Мне б вернуться домой, Знаю, ждёт и грустит поседевшая мама. Вот бы снова укрыться под крышей родной, Постоять у подножия местного храма.

Мне б поставить свечу за здоровье твоё, Чтоб Господь пожалел и укрыл от ненастья. Пусть пока не пророчит беды вороньё, Я вернусь пожелать тебе мира и счастья.

  — Да, песня затрагивает душу. Скорее всего, он писал её для своей мамы. Ты, подруга, ничего не знаешь о его семье?

  — Знаю, но совсем немного. А песня к его семье никакого отношения не имеет. Костя сказал, когда-нибудь он расскажет мне о том, как она появилась на свет и для кого она написана.

  — Очень интересно будет узнать. Ты ведь поделишься со мной такой новостью?

  — Посмотрю на твоё поведение. Настя, а ты долго будешь игнорировать Макса? Парень места себе не находит. Разве по нему не видно, что он тянется к тебе? О, лёгок на помине, уже трезвонит. — Произнесла она, когда завибрировал телефон.

Светлана взяла трубку и включила на громкую связь. Ведь у них с подругой друг от друга секретов не было.

  — Девчонки, как вы устроились? Как Настенька успокоилась? Мы хотели пригласить вас в клуб. Хоть это не самое хорошее решение на сегодняшний день. Но лучше, чем сидеть вдвоём.

  — Максим, извини, но вряд ли это возможно. Если хотите, можете приехать к нам. — Светлана посмотрела на Настю, боясь, что та скажет нет, но она всё-таки согласилась.

  — Как скажете, тогда мы летим к вам. Может быть, что-то нужно взять из продуктов?

  — Ну, это на ваше усмотрение, у нас в холодильнике мышь повесилась.

  — Понятно, услышали девушки в ответ.

  — Свет, зачем ты так? Мне совсем не удобно. Я выгляжу как побирушка.

  — Настёна, прекрати! Чтобы я такого больше не слышала. Мальчики действительно стараются помочь.

Затарившись продуктами в магазине, друзья мчались на встречу судьбе. Сегодня или никогда, думал Максим, сидя за рулём своего «Ягуара».

  — О чём задумался? — спросил его Костя. — Грезишь несбыточной мечтой? Может быть, оставишь эту затею и на правах друга поможешь моей беде?

  — Не понял? Что у тебя произошло? — отозвался доселе молчавший Максим. — У вас со Светланой прекрасный дуэт. Все заметили, как вы друг на друга смотрите, даже Карина и та…

  — Вот насчёт Карины я и хотел с тобой поговорить. Может, поухаживаешь за ней? Поможешь отвадить её от меня.

  — Ты это о чём? Я не собираюсь заводить шашни с этой взбалмошной. Я буду добиваться Насти. Когда-нибудь у меня получится. Ты лучше Санька попроси.

  — Ага, чтобы мне потом его жена головёнку открутила.

  — А меня, значит, можно просить?

  — Ну, ты просто не женат.

  — Когда-нибудь женюсь обязательно. Ещё не время.

  — А ты не пробовал поговорить с Кариной? Она должна понимать, что ей рядом с тобой ничего не светит. Объясни ей популярно. Пусть найдёт себе новый объект вожделения. Иначе ты Светлану потеряешь.

  — Этого, дружище, я боюсь больше всего. Я ведь к ней ещё не прикасался по-настоящему. Так, только поцелуи да нежные объятия.

  — А как хочется чего-нибудь…

Костя замолчал на полуслове, словно испугался того, сколько всего вывалил на друга. Мужчина откинулся на спинку сиденья и уставился в окно, где город уже зажигал первые вечерние огни — похожие на дрожащие отражения в воде.

  — Прости, — буркнул он. — Сам не знаю, чего разболтался. Просто… язык развязался.

Макс хмыкнул.

  — Да ладно, я же не чужой. И понимаю тебя. Когда чувства такие, что в груди тесно, молчать — только хуже. А насчёт «сразу всё подавай»… Ну, ты и правда иногда как мальчишка: хочется, чтобы всё случилось вот прямо сейчас, по щелчку. Но любовь ведь не по щелчку работает. Она как песня: сначала — одна строчка, потом вторая, потом аккорд, который всё связывает. А если торопиться, получится фальшь. Ты же сам не любишь фальшь ни в музыке, ни в жизни.

Костя покосился на него, чуть прищурившись.

  — Ты это сейчас как философ говоришь или как человек, который сам всё никак не решится подойти к Насте?

  — А я не философ, — усмехнулся Макс. — Я реалист. И знаю: если Настя сейчас услышит от меня что-то вроде «давай будем вместе», она только плечами пожмёт. У неё сейчас голова другим занята. Ей бы с собой разобраться, с будущим малышом, с тем, как дальше жить. А тут я со своими чувствами. Не время.

  — Значит, ты ждёшь, а я не умею ждать. Вот в чём беда. Со Светой… мне хочется не просто сидеть рядом. Хочу, чтобы знала: я готов ради неё на всё. Чтобы мы могли уйти куда-нибудь, где нас никто не найдёт, и просто быть вдвоём. Без репетиций, без Карины, без этих вечных «надо успеть к концерту». Просто она и я.

  — И что бы ты делал в этом «вдвоём»? — поддел его Макс. — Сидел бы и смотрел на неё, как на чудо?

Костя чуть покраснел — и это было так непривычно на фоне его обычной сдержанности, что Макс даже заулыбался.

  — Может, и так, — не стал отпираться Костя. — Или мы бы гуляли по набережной, когда там уже никого нет. Света бы читала свои стихи, а я бы слушал и запоминал каждое слово, чтобы потом положить их на музыку. Или просто сидели бы у кого-нибудь на кухне, пили остывший чай, и она бы смеялась над какой-нибудь ерундой, которую я сказал. Мне этого хочется. Не фейерверков, не признаний на сцене. Просто тишины, в которой слышно, как бьётся её сердце.

Макс понял, что наконец-то услышал то, что давно хотел услышать.

  — Вот это по-нашему. И знаешь, если ты ей когда-нибудь скажешь — не стихами, не песней, а вот так, просто, своими словами, — она поймёт. Потому что Света не из тех, кто любит громкие слова. Ей важно, чтобы за ними что-то стояло.

Костя снова посмотрел в окно. Вечерний город преобразился в свете фонарей.

  — Спасибо, — вдруг произнёс он, не поворачивая головы.

  — Всегда пожалуйста, — отозвался Макс. — Мы же команда. А в команде не бросают друг друга ни на сцене, ни в жизни.

Машина плавно притормозила у подъезда. Макс выключил зажигание, и в салоне на секунду повисла та самая тишина, в которой не нужно ничего объяснять.

  — Ну что, идём спасать девчонок от одиночества? — спросил Макс, потянувшись за пакетом с продуктами.

  — Идём, — выдохнул Костя, открывая дверь. — И знаешь… если вдруг когда-нибудь я всё-таки соберусь сказать Свете всё это вслух… ты мне напомни, чтобы я не начал с какой-нибудь глупости.

  — Договорились, — улыбнулся Макс.

Девушки ждали молодых людей, иногда поглядывая на часы.

  — Что-то мальчики задерживаются, — сказала Светлана.

Наверное, пробки в городе, скоро будут.

И в это время во дворе просигналил автомобиль.

  — Ну наконец-то, пойду открою.

И вскоре раздался звонок в домофон. А чуть позже дверь распахнулась, и в прихожую ввалились Макс и Костя — оба немного взъерошенные, будто только что спорили о чём-то важном, но уже готовые забыть об этом ради того, чтобы просто быть рядом с подругами.

  — Привет, девчонки, — бодро начал Макс, протягивая пакеты. — Мы тут кое-что прикупили. Не ресторан, конечно, но зато с душой.

  — С душой — это самое главное, — тихо сказала Настя, принимая пакеты и вдруг чувствуя, как внутри что-то чуть-чуть оттаивает. — Заходите, сейчас будем пить чай.

Костя задержался на пороге, посмотрел на Свету — и в этом взгляде было столько всего, что девушка на секунду замерла, будто услышала невысказанное слово.

  — Проходи, — тихо позвала она, чуть наклонив голову. — Не стой на пороге. Здесь тебе всегда рады.

Он шагнул внутрь, и дверь за ним закрылась, отсекая всё лишнее.

  — Мы только что о вас говорили, — сказала Светлана, когда все устроились за кухонным столом. Кухонка была маленькой, но в тесноте да не в обиде. Хозяйка квартиры немного оживилась. В компании таких ребят она сама пыталась шутить, и у неё неплохо получалось. Но вскоре она смолкла, понимая, что скоро ребятам предстоит уйти и всё начнется сначала. Страх — как его побороть? Перемену её настроения заметил Макс. И решил поговорить с ней.

  — Настенька, можно с тобой поговорить?

Настя на секунду замерла, будто боялась предстоящей беседы. Но Светлана дала знак: мол, если что, я рядом.

  — Хорошо, пойдём выйдем на балкон, в квартире душно.

Балкон был не застеклённым, видимо, у покойной денег не хватало. Молодые встали у бетонного заграждения, и Макс начал с самого простого:

  — Я тут долго думал… и понял, что всё время говорю не то. Или слишком много, или слишком мало. А сегодня хочется просто сказать: я рядом. И не ради того, чтобы ты мне что-то ответила, а чтобы ты знала. Я хочу быть с тобой рядом всегда, чтобы ты не одна тащила тяжёлую ношу. Пусть хоть часть её будет на мне. Не подумай, что я герой. Просто… ты мне нужна. И малыш твой тоже. И если ты скажешь «не надо», я отступлю. Но если скажешь «останься» — я останусь.

Настя закрыла глаза на секунду, будто собирала силы, а потом тихо сказала:

  — Останься. Мне… правда спокойнее, когда ты рядом.

Макс шагнул к ней, не давая возможности передумать. Он протянул руку и осторожно коснулся её плеча, получив безмолвное разрешение, притянул к себе.

Настя уткнулась лицом ему в грудь, и он почувствовал, как вздрагивают её плечи — то ли от сдерживаемых слёз, то ли от той самой усталости, которую она носила в себе слишком долго. Макс обхватил её крепче, одной рукой придерживая за спину, другой — за затылок, защищая от всего мира.

  — Я всегда буду рядом, — прошептал он, уткнувшись лицом в её волосы. — И клянусь, ты ни разу не пожалеешь, что связала судьбу со мной.

Пальцы Насти вцепились в его рубашку так, будто он был единственной опорой в шторм. Макс закрыл глаза и замер. Ему хотелось, чтобы этот миг длился вечность. Он не отпускал её, боясь, что если разомкнёт руки, то всё исчезнет.

Ветер с балкона трепал волосы, но Макс не замечал холода. Было только её дыхание и тишина, в которой не требовалось слов.

Когда они вернулись в квартиру, то увидели, что остались одни. А на кухонном столе лежала записка: «Мы вышли прогуляться, не теряйте».

  — Наверное, мы правильно сделали, что оставили их вдвоём. Пусть поговорят без свидетелей, — тихо объясняла Светлана, запахивая куртку поплотнее: ночной воздух был не по-летнему колючим.

Костя кивнул, обнимая девушку одной рукой, а вторую сунул в карман.

  — Конечно. А мы неспешно прогуляемся по ночному Красноярску.

Они свернули с дворовой дорожки на тротуар вдоль длинной десятиэтажки. Район жил своей жизнью: в некоторых окнах ещё горел свет, где-то за стеной тихо играла музыка, а где-то, наоборот, стояла такая тишина, что слышно было, как ветер шуршит листьями на деревьях.

Улицы ночью казались чуть меньше, чем днём: свет фонарей ложился на асфальт неровными кругами, будто кто-то разбросал по дороге золотые монеты. Между домами тянулись тёмные проходы, а дальше, за перекрёстком, уже виднелся силуэт торгового центра «Планета» — яркая вывеска горела даже в этот поздний час, как одинокий маяк среди панельных домов.

Влюбленные дошли до небольшого сквера — скорее даже просто площадки между домами, где стояли старые скамейки в окружении тополей. Света остановилась у одной из скамеек.

  — Давай немного посидим, что-то я сегодня устала. Сказала она присаживаясь на скамью. — Иногда мне кажется, что мы все слишком спешим. Даже когда ничего не надо делать, всё равно будто бежим куда-то. А сейчас… сейчас хочется просто постоять вот так, послушать, как город дышит.

Костя присел рядом, обнимая её. Какое-то время молодые молчали. Светлана прижималась к молодому мужчине, и это было за счастье. Она видела в нём свою вторую половинку. Но всё-таки чего-то боялась. Наверное, той самой Карины, но никому ничего не говорила, даже подруге: на неё слишком много навалилось.

  — Пойдём обратно, — забеспокоилась она. — Настя, наверное, уже волнуется, что нас долго нет.

Костя поднялся и помог спутнице, протянув ей руку.

И они направились обратно по знакомым улочкам, мимо тех же фонарей, мимо тех же домов, только теперь всё казалось чуть светлее, чуть спокойнее, будто сама ночь укутала их в своё тихое одеяло.

Продолжение следует


     Марина Мальцева   
г.Красноярск, 17.06.2026г