Эзотерика

   Как обычно в последние годы, Анна Антоновна: престарелая пенсионерка и урожденная баронесса Режбицкая - предпочитала проводить теплые летние дни на скамеечке у калитки своего дома. Здесь, опять же по сложившейся традиции, она предавалась воспоминаниям о своей жизни, так беспощадно изломанной при столкновении двух разных миров.
   С рождения она нежилась в родительской любви в родовом имении. До десяти лет образование получала дома с учителями и гувернанткой, а затем в Смольном институте благородных девиц. После выпуска дома не засиделась – через год после знакомства с молодым офицером, Сержем, они повенчались. А еще через год началась Первая мировая война. И именно с этого момента её безмятежная жизнь начала рушиться.
   Серж сразу отправился на фронт. Анна вернулась к родителям – в доме мужа не сложились отношения со свекровью. За четыре года войны Серж несколько раз приезжал в отпуск. Распределять его побывки приходилось на оба дома.
После переворота семнадцатого года, и последующего развала фронтов, Серж к ней не вернулся. Его захватило белое движение на всём протяжении: от Корнилова до Деникина.
   И, вот, как раз с этих пор и появился пристальный интерес к Режбицким у новой власти. Сначала в ЧК забрали отца. Вернулся он через месяц другим человеком. От пышущего здоровьем мужчины не осталось и следа. Но сломлен он не был. И настоятельно уговаривал Анну ехать за границу с семейными ценностями. Оказалось, именно они больше всего интересуют чекистов. Но Анна не могла решиться на отъезд без мужа, поэтому стали ждать.
   Как-то ночью Серж появился с двумя товарищами. Он был очень встревожен: следующим утром должны были нагрянуть красные для расправы и грабежа усадьбы. Выхода не оставалось. Загрузились в две брички и двинулись через степь, где проще было затеряться.
   Скрыться не удалось. Их настигли. Серж с товарищами вынуждены были принять бой, чтобы дать время Анне с матерью и отцом на облучке продолжить гонку. Добрались до станции к приходу поезда на восток. И, как договаривались с оставшимся прикрывать их отъезд Сержем, сели в него, и доехали до Читы. Ждали три месяца, но Сержа так и не было. Чекисты же оказались достаточно проворными, ведь дело касалось «миллионов». Убежище беглецов посетил в одном лице начальник местного ЧК. Как оказалось, с предложением: обмен ценностей на документы с другой фамилией, с возможностью последующего отъезда из города. Понимали, при отказе лишатся не только своего богатства, но и жизни. Здесь же желание комиссара взять всё себе, дает им шанс на жизнь.
   Сделка состоялась, и на следующий день их уже не было в Чите. Путь лежал в Хабаровск. Когда их поезд тронулся, Анна вдруг поняла, что потеряла мужа. И было отчего кричать криком – под сердцем уже бился другой ритм. Получился размен: ребенок вместо мужа.
   В Хабаровске они также надолго не задержались, нырнув в самую глубинку: затерянный между сопок казачий поселок. Развивающаяся при поселке станция железной дороги дала работу отцу Анны. Мать, а вскоре и сама Анна после родов, стали учительствовать в местной школе. Представители силовых структур в поселке присутствовали, но повода обращать внимание на семью бывших Режбицких у них не было. Да и впредь не появилось – женщины успешно скрывали высокий уровень своих знаний от окружающих, выдавая на школьных занятиях ровно необходимый объём информации по предметам.
   А чтобы не нарушалась конспирация, дочь Анны, Татьяна, также получила общее «ущербное» образование, которое не смогло её увлечь. Годы доказали, что такое образование оставило в ней пустоту: любое предложение учиться воспринималось упрёком, и Таня только плотнее закрывалась. Мать никак не могла убедить дочь в необходимости продолжения учебы. Дальше-больше: Таня стала невыносимо остро реагировать на любое слово матери, и не нашла лучшего выхода из своего стрессового состояния, чем приобщение к алкоголю. Так и осталась в своём психологическом капкане: без знаний, без интересов, без мужчин - но при матери.
К началу Второй мировой войны поселок разросся, получил градообразующее предприятие – лесозавод, и стал городом.  Лес к заводу сплавлялся от верховий реки, на которой стоял город.
   Перед самой войной умер отец. Оплакав его уход, женщины, вместе со всем тыловым населением страны, выживали в условиях недостатка всего жизненно необходимого. Даже в школе, вместе с детьми, бывало сооружали себе «пирожные» из кусочков замороженного пайкового хлеба. 
   Мать Анны ушла в иной мир через год после Победы, сообщив перед этим о предстоящей встрече с мужем. То есть уходила почти с радостью, чем впервые и побудила Анну задуматься о вопросах эзотерики, когда просматривается некая связь между реальным миром и потусторонним. Анна также пыталась подтянуть к этой таинственной теме дочь, но у Тани так и не нашлось интереса ни к чему, кроме бесконечной возни с кошками и собаками, принятых ею в дом. И Анна, конечно, не мешала дочери жить как хочется. Ведь других вариантов сосуществования уже не было. 
   Так и дожила Анна Антоновна до пенсии, когда уже некуда спешить, и ничего не нужно. Удручала только дочь. Но она была рядом, и Анну это успокаивало. Потому ничего и не мешало ей проводить погожие дни на лавочке у своего дома. Отсюда было хорошо видно, как убрали руины старых бараков и построили несколько двухквартирных домов, образовав переулок. Добрались, наконец-то, до остатков развалившейся рядом хлебопекарни, руины которой прикрывали огромный параллелепипед окаменевшей соли. Уже несколько лет как вместо неё запустили в работу новый хлебозавод. Присутствие этой пекарни её волновало по той причине, что, в построенном напротив, и первым заселенном доме её внимание привлёк шестилетний мальчик Серёжа. Этот непоседа частенько уходил из-под надзора, и заныривал в развалины пекарни. Там, кроме акробатических прыжков с остатков крыши на параллелепипед соли, ползания в щелях лежащих конструкций, он еще устраивал попытки поджога всего этого добра. Благо всякий раз находились поблизости взрослые, пресекавшие возможность возникновения пожара. Анна поймала себя на мысли, что такая настойчивость в злонамерениях этого малолетнего поджигателя достойна уважения. И, вообще, никогда еще у неё не возникало к чужим детям такой устойчивой симпатии. Ей самой это было непонятно.
   Через год Серёжа пошел в первый класс. Став таким образом на путь взросления, начал самостоятельно ходить за молоком к соседям Анны. Те держали корову. И путь его пролегал мимо лавочки, где сидела Анна. Сначала Она встречала его заинтересованный взгляд и улыбалась. Затем они стали здороваться. А вот однажды он просто сел на лавочку рядом. И потекли легкие беседы. Из года в год. Взрослеющий Серёжа как губка впитывал её рассказы. И частенько делился своими сокровенными тайнами, которые не мог доверить никому другому. Анна даже не заметила, как забыв о вечной конспирации, ответно рассказала ему о себе всё. Она давно поняла: её аристократизм больше не опасен для властей – им с дочерью ничего не грозит. Привычка скрывать прошлое осталась как тень, уже не нужная, но въевшаяся в кожу.
   Прошло десять лет, в течение которых Анна с возрастающим благоговением наблюдала рождение долгожданной картины: мужавший юноша удивительным образом становился похожим на Сержа. Сегодня он привычно сел рядом и вдруг посмотрел на Анну так, будто увидел сквозь годы: «Баба Аня! А я, кажется, тебя знаю!» И рассказал… Анна Антоновна уже давно ожидала какой-то подобной развязки. Но, внимая рассказу Серёжи, не могла сдержать своих чувств, и её глаза полные слёз ничего не видели вокруг.
   Первый сон Серёжа увидел в двенадцать лет. Как будто он очнулся связанным ночью в телеге. Рядом красные. Один из них подходит к телеге – и нож пробивает сердце. Сердце Сержа. Утром Серёжа помнил каждую деталь, к обеду от сна оставалась только тяжесть в груди, а к вечеру и она исчезала. Второй такой же сон случился через пару лет. С той же забывчивостью. А вот после шестнадцати лет сон повторялся каждые три-четыре месяца. Серёжа растерялся и до сего дня не знал, как это всё преподнести Анне. Слишком высокой казалась ему ответственность представлять собой другого человека.  Не знал, как она это примет и отреагирует. Его опасения оказались напрасны. Анна Антоновна наконец-то услышала то, без чего ей не было душевного покоя весь отрезок жизни после потери Сержа. Она узнала, как он ушел. И вполне была готова теперь последовать за ним. Прояснилась и роль Серёжи, нёсшего в себе самую дорогую частичку её жизни. Анна Антоновна подумала, что, может, в том и есть смысл всей этой странной эзотерики – давать ответы там, где разум уже не справляется…