Из Чарльза Симика - Обещания снисходительности и п

                Чарльз Симик

                Обещания снисходительности и прощения

               Детский дом под дождём,
               Пустой оперный театр с приглушённым светом,
               Воровской рынок, закрытый на ночь.
               О это вечернее небо с его облачными картинами!

               Неизлечимые романтики, женившиеся на вечных ворчуньях,
               Жизнь, преследуемая своей более прекрасной сестрой - жизнью -
               Всегда, всегда... У нас не было ничего, кроме слов.
               Кто-то приобретает красноречие

               После похорон или в объятиях обнажённой женщины,
               Отвернувшейся потому, что плачет,
               Сама не зная, почему. Тонкая грань между душой и безумием
               Из-за того, как свет падает на эти кусты и деревья.

               Почерневшие от морской воды скалы,непроницаемые,как шахматисты...
               Кто-то говорил им о том, что слова бессмысленны...
               О великих свершениях и малой вере,о грусти в каждом кусочке хлеба.
               Над облаками всё так же кружится непоколебимое НЕТ.

               Женщина слегка улыбалась, держа в руке раскрытый зонт,
               Потому что дождь уже шелестел,
               Дождь, который должно быть что-то шептал о другой жизни,
               О которой мы больше ничего не знаем, кроме того,

               Как кто-то наблюдал за тем, как он мягко падает на землю,
               Уже окрасившуюся в цвет сажи, навевая мысли о серьёзных детях,
               Играющих в прятки и о шариках ворса в тёмном углу,             
               Похожих на парики, стоящие дыбом парики для бесконечности. 

               
Promises of Leniency and Forgiveness

Orphanage in the rain,
Empty opera house with its light dimmed,
Thieves' market closed for the day,
O evening sky with your cloudy tableaus!

Incurable romantic marrying eternal grumblers.
Life haunted by its more beautiful sister life—
Always, always ... We had nothing
But words. Someone rising to eloquence

After a funeral, or in the naked arms of a woman
Who has her head averted because she's crying,
And doesn't know why. A hairline fracture of the soul
Because of the way light falls on these bare trees and bushes.

Sea-blackened rocks inscrutable as chess players...
One spoke to them of words failing...
Of great works and little faith, of blues in each bite of bread.
Above the clouds the firm No went on pacing.

The woman had a tiny smile and an open umbrella,
Since now had started to rain in a whisper,
The kind of rain that must've whispered in some other life
Of which we know nothing anymore except

That someone kept watching it come down softly,
Already soot-colored to make them think of
Serious children at play, and of balls of lint in a dark corner
Like wigs, fright wigs for the infinite.