Рудокопы

Шлейф дыма, исходящий из лесного массива, свидетельствовал, что не всё ладно там, а что разгорается пожар, грозящий перерасти в катастрофу, если не притушить его на корню.  Жмуров потянул носом воздух, принюхиваясь. Запах дыма от лесного пожарища он уловил, но какие предпринимать меры понятия не имел, как и не имел совести и стыда. Чтобы немного скрасить ту негативную окраску, которой его описали в рассказе, он захотел совершить подвиг, выбиться в положительные герои.
- Рудик, не надо, не надо тебе становиться положительным героем рассказа, ты пуп надорвёшь. Отрицательным персонажем гораздо приятнее быть, потому что он более ярок, чем положительный. Мы с тобой рудокопы, ими и помрём. Пласты руды, которые ты выдёргиваешь из каменной стены, буря её молотком, падают перед тобой, и придавливают тебе ступню. Ты кричишь не своим голосом, давая понять окружающим тебя товарищам, как тебе больно. Окружной прокурор Водякин возбуждает уголовное дело, пытаясь засудить директора шахты. Но не тут – то было. Начальник шахты холоден и беспристрастен, спускаясь в шахту, он хватается за отбойный молоток, показывая личным примером, как надо бурить руду, и соблюдать при этом меры безопасности. Но погибает от здоровенного куска породы, отвалившегося от пласта руды, и становится героем, отдавшего жизнь в борьбе за лучшую долю во благо человечества. Его тело ещё не остыло в завале в шахте, как на его месте восседал уже заместитель погибшего директора Антрапыкин, который упиваясь властью, послал бригаду шахтёров в забой, чтобы продолжить добычу золотоносной руды.
- План, план надо давать ребята, в этом и состоит ваша задача, чтобы получить квартальную премию, - напутствовал Антрапыкин забойщиков, доставая из шкафчика директора штоф с коньяком. Он опрокинул в себя пол - бокала, чувствуя раз лившуюся по жилам огненную воду, как её называют индейцы. В кабинет вломилась полная жена директора шахты Розалия Львовна Разумихина, неся надгробный крест, на котором красовалась фамилия её мужа Разумихин, имя Павлиний, отчество Яковлевич и даты рождения и смерти.
- Когда успели на ваять это? – поразился Антрапыкин, удивляясь оперативности вдовы.
- Я хочу забрать тело мужа, мне надо похоронить немедленно его, и после идти оформлять наследство к нотариусу. Да – да, сегодня и оформлять.
- Позвольте, но это делается через полгода, насколько мне известно.
- Нет, сегодня и будет оформлять нотариус, он знаком мне хорошо, кроме того подмазан основательно.
- Такое дело вдова Разумихина, мы пока не можем достать Павлиния Яковлевича, он завален крепко обрушившейся породой.
- Сегодня оформлять! – лять! – взревела вдова, недовольная тем, что тело мужа сегодня ей не доставят.
Нецензурное слово, произнесённое вдовой, произвело впечатление на исполняющего обязанности директора золотоносной шахты.
- В ближайшие дни горные спасатели разгребут завал, Розалия Львовна.
Та стала в раздумье барабанить пальцами по столу, что – то соображая. Она достала выходной костюм мужа из баула, с которым и зашла в кабинет.
- Я в этом наряде и похороню сегодня супруга, - тоном, не допускающим никаких возражений, вымолвила Разумихина.
- Но Розалия Львовна, - прервал её речь Антрапыкин, и это были его последние слова, потому что вдова схватила пресс – папье со стола и стала молотить им по голове новоиспечённого директора шахты, пока он не свесил безжизненно свою голову. Взяв со стола перочинный ножик для починки карандашей, Разумихина исполосовала лицо Антрапыкину так, что теперь нельзя было опознать его. Облачив в костюм мужа труп человека, сидящего в кресле её супруга, Розалия Львовна позвонила в похоронное бюро, сказав, чтобы катафалк подъехал к шахте, забрал тело её умершего мужа и прошествовал на машине «ритуальные услуги» на кладбище. С озабоченным выражением на лице она ждала приезда, специализированного на ритуальных услугах автомобиля, съев за время нервозного ожидания полкило шоколадных конфет. Сотрудники похоронного бюро зашли в кабинет, где их ждала вдова директора шахты.  В кресле находился так называемый труп её мужа.
- Что это с покойником? – ужаснулся сотрудник, увидев обезображенное лицо «жмура».
- В шахте придавило породой, вот и изувечило моего супруга, - пояснила вдова, суетливо вскакивая со стула, - давайте тащите его в ваш комфортабельный лимузин. И сразу едем на кладбище, нечего резину тянуть с похоронами. Мне так и не терпится поскорее запустить свои руки в пачки денег, которые я получу, как наследница.
Сотрудники похоронного бюро взяли под руки сидящего в кресле покойника и, вытащив его оттуда, понесли к катафалку, как один из них закричал как ненормальный:
- Папа! Папочка! Эта твоё родимое пятно на макушке, я сразу его узнал! Это мой отец Антрапыкин Владислав Игнатьевич, а никакой не Разумихин. Что это за представление устроили мадам вы здесь? Так что ты сделала с моим отцом, курва?! – обрушился Антрапыкин младший на вдову с обвинениями. Госпожа Разумихина что – то залепетала в ответ перепугано, у неё от страха подкосились ноги, не слушаясь её. Пачки ассигнаций новеньких, хрустящих уплывали от неё. Второй сотрудник ритуальных услуг стал подпевать своему напарнику, выражая также своё возмущение.
- Чайку горяченького за знакомство, - стала предлагать им, плохо соображая, Розалия Львовна, доставая из сумочки пузырёк с ядом, намереваясь отравить обоих, что собственно и произошло довольно быстро, и вот уже оба парня распластались на полу, конвульсивно дёргаясь своими телами. Они только отхлебнули чая, абсолютно холодного, но зато приправленного цианистым калием. И не успели выразить свои претензии к ней по поводу того, что почему же чай холодный, а не горяченький. Весьма довольная тем, что у неё всё получилось безнаказанно, Розалия Львовна запела песню «Вы слыхали как поют дрозды». Она позвонила в другое похоронное бюро, вызвав его работников, наобещав золотые горы им, потом села в кресло начальника шахты. Взбодрив себя коньяком, который она налила из штофа, вдова Разумихина захмелела, и всё поплыло у неё перед глазами. А когда она очнулась ото сна, в который погрузилась на некоторое время, то её стало мучить чувство вины. Однако усилием воли она отмахнулась от этого наваждения, так некстати охватившего её корыстное нутро. К тому же прибыли работники похоронного бюро, и Розалия Львовна стала давать им отрывистые, зычные команды. В три гроба уложили три трупа, повезли без задержек на кладбище. Старший в бригаде сотрудников похоронного бюро предъявил ей счёт на кругленькую сумму за услуги. Розалия Львовна кивнула головой в знак согласия с ним, чем немало удивила того. Он думал, что она будет торговаться. Он просто из вежливости спросил её:
- Несчастный случай? Трое погибших, семейный подряд?
- Подряд, подряд, - коротко ответила Разумихина, не вдаваясь в подробности.
Прошло не так уж много времени, а на участке кладбища образовались три свежие могилы. Бригадир подошёл к Розалии Львовне, сказав ей, что пора бы рассчитаться с ним.
- Так как вы будете с нами рассчитываться, гражданочка? Наличными или на карту переведёте всю сумму.
- На карту, на карту, разумеется, мазурик, - быстро ответила Розалия Львовна, доставая из ридикюля браунинг. Она неспешно, прицеливаясь, перестреляла всю бригаду сотрудников бюро – бригадира и двух его помощников. Причём те заворожённо как кролики смотрят на удава уставились на неё, хотя имели возможность отобрать у неё оружие, или убежать.
- Вот такие пироги, - подытожила Разумихина, пряча пистолет в ридикюль. Проще было отравить их, подсыпав цианистый калий в водку, которой она могла по праву угостить работяг. Но, во - первых, он уже закончился у неё, а во - вторых она любила разнообразие, и не очень ей хотелось повторяться, как это произошло с предыдущей бригадой сотрудников похоронного бюро, которых она отравила цианидом. Шум от выстрелов браунинга привлёк внимание людей, находящихся на кладбище. Они вызвали полицию, и на выходе из кладбища, Разумихину задержали. Нашлись свидетели, видевшие, как она укокошила троих мужиков. Вместо хрустящих пачек новеньких ассигнаций Разумихина получила пожизненное заключение на зоне.