Хроники хануда

Пролог

Это история о гибели планеты Хануд и о тех немногих, кто сумел спастись. О древней расе эльфэфантов, выхухоли, пасюках, леших и зелёных чертях. О царе ОКе, его дочери Неспияне и о том, как сон царевны оказался важнее всей политики.

Хануд — третья планета в системе красного карлика Плюка. Когда-то она была цветущим миром, но после вспышки родительской звезды атмосфера истончилась, океаны отступили, а поверхность превратилась в бескрайнюю равнину с редкими горными массивами и топкими метановыми болотами.

Основные расы:

    Эльфэфанты — гигантские разумные существа, похожие на помесь слона и эльфа. Обладают телепатией и живут тысячи лет. К моменту действия почти вымерли.

    Выхухоль — мелкие, ловкие, крайне амбициозные грызуноподобные гуманоиды. Строят города, торгуют, воюют и интригуют. Основное население Лягушетии.

    Пасюки — родственная выхухоли раса, но более грубая, коренастая и склонная к физическому труду и военному делу.

    Лешие — хранители лесов и болот. Маги, шаманы, отшельники. Живут в глуши, добывают метан и торгуют с царством.

    Зелёные черти — низшая нечисть, обитающая в пещерах. Глуповаты, но опасны стаей.

Царство Лягушетия

Столица — город Тритоноград. Правящая династия — ОК-хахи. Трон занимает царь ОК XXI, вдовец, самопровозглашённый властитель. Его дочь — царевна Неспияна Эль-фэфантийская, страдающая хронической бессонницей.

Двор: серый полковник Палкан Увилкин-Порешало, генерал Топорков, распорядитель Сеня Ович Забанин, нянька Тить и’Кало, лекарь-оборотень Штейн, её ассистентка Геля Перидол, виртуальный голос СИСУД-Арь и, конечно, Баба Йога Йонична — общественный деятель по культуре и здравию лесных масс.

Краткая предыстория

За несколько лет до описываемых событий планету поразил кинь-вирус, вызвавший у расы выхухоли ментальную деградацию. Часть населения превратилась в зомби-рабочих, часть бежала в болота. Царь ОК ввёл чрезвычайное положение, но толку было мало. Двор погряз в интригах, казна пустела, женихи со всей системы съезжались к Неспияне, надеясь получить полцарства.

Однажды ночью в бане на казённой даче был составлен заговор…
СЦЕНА 1. Заговор в бане

Ночь в бане на одной из многочисленных казённых дач.

Штейн:

    В чарах помни — ведьмин уговор:
    не спать — царевнин приговор.
    Нам, чтоб полцарства умыкнуть,
    нельзя царевне дать соснуть.
    Когда проспит царевна ночь,
    узнает сразу, чьих была дочь…
    Покуда нашептала я ОКею,
    что ты из лучших в портупее.

Палкан:

    Так скосячить с заклинаньем
    можно лишь похмельной ранью.
    И встанет Хахаэль из комы,
    вспомнив древние поконы.
    Всех причастных к чарам в сказке —
    по суду, на кол без смазки.
    Воплотить все чары в жизнь
    мне теперь скорей женись.

СЦЕНА 2. Утро в светлице Неспияны

Хмурое утро в светлице столичного дворца.

Неспияна:

    Щемит люто в сердце рана —
    идти замуж за Палкана?
    Батюшка чудить изволит,
    за постылого неволит…

Нянька:

    Хотя с виду брав полковник,
    да к хлебалу пуст половник.
    К Персилию — за бочку водки,
    яхт с оптической наводкой.

Неспияна:

    Не проспать ни разу вахты,
    да не летают нынче яхты.
    Сколько Водяному ни налей,
    бдит воздушность кораблей.

Нянька:

    Тупить ступой на одной ноге —
    не поздно к бабушке Йоге?
    Челядь чилить почём зря,
    хейтить дочку и царя…

Неспияна:

    На ушах виснет корона?
    Абьюз трона без закона…
    Дык, упели про старушку,
    пошла в разнос её избушка.

Баба Йога:

    Чмоки! С доставкой от Алисы,
    статью шустрее водной крысы.
    С ранней управляться ранью —
    пиццу вам али лазанью?

Нянька:

    Вот, ведь, старая карга,
    скрипит ей костяна нога!

Баба Йога:

    Для самоката — то что надо,
    обгоню с ним пеших стадо.
    У избушки — супер-смазка,
    с аккумулятором от Маска.
    Избушку с доставкой раскручу,
    силу икоты театрально залечу.
    Одним мигом снедь домчу,
    мне хрен-похрен — поплечу!

Неспияна:

    Допустим, ОК и нравится Иван,
    только он с безделья пьян.
    А трындит, что по любви.
    Нянь, мне советом подсоби!

Баба Йога (глядит в зеркало и ворожит, впадая в транс):

    Неспияна, вот дурёха,
    поспи с Ванькою немного…

СЦЕНА 3. Видение Бабы Йоги в зеркале

Баба Йога (в трансе):

    Из лободы в целебном супе,
    в старой Бабы Йоги ступе
    стопудовый челн без соли
    варит леший в диком поле.

Видение дикого поля-болота.

Леший:

    Хрящам гибкость, снять давление,
    полёт — искусство самовыражения.
    Вариться может цельный день,
    станет целебной лобудень.
    Скрасть бы бабу молодцом,
    хер нужон и над ним власть.
    А с дрожащим холодцом
    на суд истории попасть.
    А дурной случись конец,
    хрящ разберут на холодец.
    И бабы-Йоги остужая пыл,
    пил леший, подливал и пил —
    обещаньем жениться,
    долго мямлить молодицу.
    Та плывёт, да шов потёк…
    Добрым молодцам урок.

Возвращение в сцену 2.

Баба Йога (выходит из транса):

    К лешим за подмогой в лес —
    тупо в заступниках облез…

СЦЕНА 4. Царский совет в палатах

В кумачовых семейниках, тельнике и зелёной беретке набекрень на пороге светлицы появляется царь-батюшка ОК XXI.

Царь ОК:

    Перепало, жуть, красной материи,
    рано бабам голосить в мистерии.
    Нашим щас нашьёт братва рубах,
    разобравшись в тайных швах…

Штейн:

    Гонгдон из зе капитал,
    мерченданса завлекал.
    Но и мы не шиты лыком,
    и разводим Ксюш на зыко…

Нянька:

    Козлы на вражьем Холуине
    нажрались в зависть скотине?
    Чай с вареньем да с послами,
    по девкам с тощими мослами?
    Споро шипят, кусают реже —
    зубы есть, ужо им врежут.
    В мрачной грусти на лице
    славы сыскать в Череповце…

Царь ОК:

    И как ты, нянька, про царя?
    Ночной праздник свят не зря.
    Царю — наследник, царству — капитал,
    шайтан бы все те праздники побрал.
    Был в думах тяжких до утра:
    что Неспияну замуж отдавать пора
    за банкира, голодранца, воеводу?
    В преемники — артиста из народа?

Неспияна:

    Меня спросили хоть бы раз:
    приглянулся чьих мне таз?
    Кто из принцев краше ликом,
    кому язык не связан лыком.

Царь ОК:

    Женитьба да покуда овдовел,
    вдоволь других хватает дел.
    Лучше парчи невестам на платок,
    да каждой им заткнуть роток…

Штейн:

    При мерчендансах завлекал,
    стране любой сгодится капитал.
    Соблюсти в почёте лица,
    мы же всё-таки столица!

Царь ОК:

    Сеня Ович в праздник смог
    закоптить столицу в смог.
    Тут завопили ноне на балконе —
    туман гуще, чем в Гонгдоне.

Баба Йога:

    Я чую духом — ужо упрели,
    не звали в баню две недели.
    Хоть карга, да зла скоплю,
    сердешных — в душе оскоплю…

Штейн:

    Хоть нам и некуда слетать,
    накрылась природно наша мать!
    Придворным недостача ступника,
    здраве — главного заступника.

Неспияна:

    А мне осточертели ваши лица,
    замутили ворожбой столицу.
    Давно моё окрепло хотеть тело,
    сама не сплю, так тело — в дело.

Царь ОК:

    Решил, довольно нашим молодицам
    по Эльфэфийским шастать заграницам,
    развозить Конг-конгский тритбер.
    Залечим ступником баронский гриппер…

СИСУД-Арь:

    Ваших речей знакомый тон —
    записать всех на приём?
    Хоть сегодня — к доктор Штейн
    на процедуры вас взашей…

Штейн:

    Бабам всем задрав подол,
    Геля вколет лихо перидол.
    Потому как от болезней
    перидола нет полезней.

Геля:

    То самый лучший препарат,
    весь дворцовый аппарат
    всуе надысь перекололся,
    пару раз, кто чаще — вовсе.

Нянька:

    Дамам ужо от этих доз
    хоть с коровами в навоз.
    Сбежать бывалым — по лужку,
    дык — к молодому пастушку.

Баба Йога:

    Суть по душистому навозу?
    Заскулила по колхозу.
    Я по твоей партийной линии
    мигом вправлю кундалини.

Царь ОК:

    Шибко лошадь ноне хромала,
    вызвать к свадьбе генерала.
    У него ж в башке — досье
    на всех сэр-герров и мосье.
    Он поди заспался в ссылке,
    чай в Крыму или в Бутырке?
    Аккуратно к сроку разбудите
    и спохмела — во дворец верните.

Неспияна:

    Херь и херъ с единым знаком,
    пить и петь, проспать, однако,
    хоть едино сказочным концом
    из первых херувимов — молодцом?
    Как-никак у нас столица,
    от того мне и не спится.
    Вам скажу, как на духу,
    всё же томлюсь по жениху.
    Курс потерь от соглашений
    с центром принятия решений.
    А ложью царственных мужей
    лапша с макушки — до ушей…

Царь ОК:

    Всё, кончайте бабью ересь,
    вон там — бочка, а в ней — херес.
    Ну, а мне — поспеть в приказ,
    без промедлений диктовать указ.
    Давно царевне в ночь не спится,
    гостям — пожаловать в столицу.
    Всем объявляют царский бал,
    явка строго — кто был, не бывал.
    Геройски кто Неспияну в сон уложит,
    грусть царёву вмиг разгложет.
    Про тусы разгадать сумеет загадку —
    тупых и кактусов засадят в кадку.

СИСУД-Арь:

    Вам спешить в приказ не нужно,
    дождь, туман, по пояс лужи.
    Виртуальной силой слова
    указ подправлю, всё готово.

Царь ОК:

    Зашибись, пусть баба Йога
    наколдует в сеть немного,
    хайпом щибче подсуетится,
    развозя в коробках пиццу.

Сеня:

    Ей трав угодий на понюшку,
    сдать в реновацию избушку,
    и к лешему в бордель весной —
    театр запишем весь лесной.

СИСУД-Арь:

    Фром май харт — про Гальбион,
    пишут Гонгдон — чтут Гангдон.
    А с капиталом — всё едино,
    верней сетью, с Йогой — мимо.

Палкан:

    Дам в рассылку по спецам,
    молодцам, ко всем отцам,
    в богадельни по мамашам,
    купцам Гонгдонским и нашим.

Царь ОК:

    Ты великий мастер править,
    речи царские поправить.
    Богу слава — не больной,
    и не прописан мне покой.
    Мне ваш дворцовый политес
    уже давно в печёнку влез.
    Первым встал, второй — на вынос,
    кто завалит лес на вырост.
    Горизонтов размутим панораму,
    цель — вразумить программу.
    Как пройдёт наш зимний бал,
    кто, куда, зачем приврал…

СИСУД-Арь:

    Все сердобольные старушки
    вздремнут тихо по избушкам.
    Кто на последней теле-вик —
    самый живёхонький старик.

Палкан (бубнит вполголоса):

    По соснам враз — блудить наука,
    СОС женихам — простая штука.
    Сны Неспияны справно охранять,
    талантлив я — загадки разгадать…

Царь ОК:

    Чист указ мой и без водицы,
    в соснах трёх не заблудиться.
    За Моськовым в накладе капиталы,
    окладам Порешало и Тить и’Кало.

Баба Йога:

    Между делом — крут вопрос,
    всучу его клиентам в нос.
    Распределю, в почту и как,
    на чай дадут, кто не дурак.
    Миг с доставкой на диване,
    затрынделась тут я с вами.
    Гурьбой посыпались заявки,
    умчу ступой, чтоб без давки.

(Улетает.)
СЦЕНА 5. В пещере зелёных чертей

Тайное логово зелёных чертей на дне Лысой горы.

Баба Йога:

    Что нос повесили тут геры
    на дне нетопленной пещеры?
    Не смогла к вам не явиться,
    я с коробкой сдобной пиццы.
    Раз обмишурившись на вас,
    сперва — задаток и аванс!

Зелёный чёрт (пуще зеленея):

    Вышел давеча указ:
    бдеть не с нами — против нас.

Баба Йога:

    Мне мозгов вам не исправить,
    могу масочку поправить.
    Лешим счёт без дураков,
    всяк — герой, кто был таков.

(Подходит вплотную к старшему из зелёных чертей, щупает температуру рогов и пятачка, поправляя маску.)

    Бесит небес полнеющей луной,
    ты сам — зелёненький такой.
    Бальзам звездой — не шибко крут?
    Чертям чертовки не дают?

Зелёный чёрт:

    Вышел давеча указ:
    бдеть не с нами — против нас.

Баба Йога:

    Вирус одолел Конгконский?
    Возбудитель съели конский?
    Сало сгоркло, скисло тесто?
    Я здесь по делу, есть — невеста.
    Рылам успеть до свадебной поры,
    сварганить, воротить царю дары.
    Да не вносить в мозги сумятицу,
    за дёшево бесам проштрафиться.

Зелёный чёрт:

    С приборами местоимения,
    окрепло наше поколение.
    Глядишь, самим в антитентуре
    мозги расправятся в натуре.
    Дальше — больше, без оглядки,
    жизнь играет смертью в прятки.
    Рог судьбы подарком вырос,
    лишний шаг — мозги на вынос.

Баба Йога:

    Плесень, рано комарьём зудеть,
    вас пригласят на свадьбу спеть.
    Верьте сами, хоть не верьте —
    до боли ваши голосисты черти.
    А вдруг найдутся чище лица —
    валите, с пробой поджениться…

(Потихоньку соскребает зелёной плесени и исчезает.)
СЦЕНА 6. В штабе НАИББАЛО

Стратегический штаб активизации Национального агентства истинной борьбы с бессонницей ассоциации лекарей оккультистов (США НАИББАЛО).

Баба Йога:

    Хлопцы, вам припёрла пиццу,
    может хочет кто — жениться?
    Есть невеста — высший класс,
    любой бабе фору даст…
    Что приуныли, чудаки?
    Аль продуло чердаки?
    На игле с проблемой стула,
    ветром под подол надуло?

Сеня:

    Так — нам, СИСУД заслал указ,
    под подготовить бал ту-ты-как-раз.
    Обрисуй нам всю программку,
    раз мозг не варит спозаранку.


.
Баба Йога:

    На зависть Баб-Лиону и Гонгдону,
    даёшь чемпионат по бадминтону.
    После бал, свойски, дверкой иначе —
    всех плясом в дам переиначить.

Сеня:

    Опять воланы попинать ногами?
    Моськов — наш, мишки — не гамми!
    Давай, колдуй мозгами сильней,
    затратней смету, луки — стильней.

Баба Йога:

    Вы безответственные лица,
    казну скутили по столицам.
    Вам разложить по полочкам
    игры большой многоходовочку?

Палкан:

    Конкурс, про жених — не чмошник?
    На лучший ядерный кокошник?
    Гайс — парад матэцицкистов,
    дансинг гёрлс — в бистро за быстро?

Баба Йога:

    Думай сам, да не тупи.
    В столицу понаедут женихи,
    чужим сосватать Неспияну —
    удар не даром по карману?

Сеня:

    По снам разведай-ка секрет,
    в чём загадка, спору нет.
    Как нашей девице заснуть
    и что укажет в добрый путь?

СЦЕНА 7. Визит к генералу Топоркову

Секретная дача отставного генерала по-соседству с Хоросом.

Баба Йога:

    Как погляжу, всё — в неглиже,
    торс весь хорошенький уже.
    На жаре и местных винах
    пережарил грудь и спину.
    Вышла краснотой изнанка,
    в белку выбелит сметанка.
    Мой тантрический массаж
    на твой телесный вернисаж…
    Отмассирую в лингаме,
    вспрыгнешь лучше Миши-Гамми.
    Нету лучшей на районе
    бабушки с массажем йони.

Генерал:

    Рад, что снова прилетела,
    полюбасу иль по делу?
    Чем потребуешь оплату,
    и включи массаж простаты?

Баба Йога:

    Глякось, сам давно в отставке,
    а такой же как и в ставке.
    Сохранил свои замашки,
    костяну ногу — за ляжку…

Генерал:

    Да, ты, бабка, не проста!
    Спадёт с грыжею киста.
    Хоть сейчас вскочу на лыжи,
    вспомнить няньку рыжую.

Баба Йога:

    Да, знаю тайные подходы,
    вспомни — я дитя природы…
    К этим тяготам с наследством
    обучалась тайно с детства.
    Залечить свой токсикоз,
    ты не спеши рогами коз.
    Вспомни добрую старушку,
    пожалуй денег на избушку.
    Всё причуды на диване
    мы отмолим позже в храме.
    А пока проставлю свечи,
    к геморроям путь залечим.
    Пока сама не залетела,
    потрындеть о свежем деле.
    Время сватать Неспияну,
    вновь понаедет окаянных.
    Тех, что медальками бренчат,
    и по парадам — нарасхват.
    А таких, как ты, с башкой,
    в царстве — полный упокой.
    Вспомнил наш царь-батюшка
    всех, послав по-матушке,
    рыться в старых картотеках,
    кто не рыскает в аптеках.

Генерал:

    Башкой своею не ослаб,
    готов вернуться на оклад,
    на государево довольствие,
    от моря — к морю удовольствия.

Баба Йога:

    Вызвать властна на мандраж,
    вплоть до маршала могла ж,
    хоть дальше я не доходила.
    Полегчало? Спи — родимый…

СЦЕНА 8. Визит к Ваньке-чудаку

У землянки, рядом с укуренной избушкой, Ваньки-чудака, в прошлом честного мента.

Баба Йога:

    Заложник крёстных, толстых нянек,
    себе сам спонсор и охранник.
    И если бы не ошибка в протоколе,
    так и служил бы царской воле.

Ванька:

    Так попинать мячей охота,
    только не катятся в ворота.

Баба Йога:

    Седою бородою, барскими замашками,
Лукаво Иван-чай сменён аптечными ромашками
   а тихий мёд — шипучкой игристой, шампанским
бывший стрелок не трафил ВУСам царским.
    Ванька дразнится с избушкой:
    задом к лесу, куй кукушкой,
    ножки в угол сорок пять…
    Дык, передком, ко мне опять?
    Глякось, колом стал вопрос,
    указ царев, чай кто донёс?
    Во поле девки не дают?
    Чадит печь — в капец уют!
    Ты мне больше, чем клиент,
    но щекотливый есть момент.
    Тьма женихов поднята рать,
    царевну методично переспать.
    Ну, а ты — счастливый случай,
    первым в списке ею озвучен.
    Только больше — не бухай,
    тем подтянешь родню в край.
    И к просветлённому лицу
    пиццу, холодец, мацу,
    вассабливой пасты зелье,
    да суп рапаний от похмелья.
    А-ты баты, путь в солдаты,
    поспешай в военкомат ты.
    А с морозом — на простаты,
    чужих подсадим супостатов.
    Возвращайся в норму,
    одевайся в форму.
    Я потолкую с лешим,
    чужаков — мы спешим.
    Как на духу, мой добрый мент,
    в сей исторический момент
    нас поддержит генерал,
    он сам давеча обещал…
    Словом в уши я шепнула,
    чтобы крепче встало дуло,
    ноги крепче вжались в лыжи,
    да по нянькам стало ближе.

Ванька:

    Кубок пропитый — «Динамо»,
    землянка — долговою ямой.
    Да, ты знатная артистка,
    как мне выправишь прописку?

Баба Йога:

    Позабудь, ты, о муре,
    заживёте при дворе.
    К лешему в театр прилепим,
    мир искусства тем ослепим.
    Я — к послам о том и этом,
    про сны выведать секреты.
    А ты помойся, подкрепись,
    да и валяй — на перепись.
    Но повстречаешь в лесу земца —
    там не я-якай с полотенцем.
    Потому и флаг нам в руки —
    жить в нуиропах по науке.
    Проводи к лесным болотам,
    дальше — лешего заботы.
    Может дерябнут по стакану
    за поставку в мир метана.
    Ведьме ихней об рога
    обломилась кочерга.
    А теперь на теме этой
    другим вкрутят менуэты.

Ванька (шепчет боевую мантру):

    Не топить, не топить,
    только пить, всё пропить.
    Просвистят мгновения,
    всем чертям — забвение.

СЦЕНА 9. У няньки в опочивальне

Генерал:

    Провались на месте я,
    всем стала краше бестия.
    Формы твёрдостью круглее,
    блеск очей манит наглее…

Нянька:

    Прежде снова провалиться
    изволь телом насладиться.
    Жизнь бежит в нехватке сна,
    служба идет, давно — одна…
    Мочи нет, башка болит,
    всё Неспиянушка не спит.
    Не смогли по всему царству
    отыскать ко сну лекарства…

СЦЕНА 10. Ярмарка женихов

На входе ярмарки женихов у дворца Нянька, Штейн и Геля проводят смотр и медосмотр понаехавших женихов.

Сеня:

    Сбор в казну даров невесте,
    вам раздав программу квеста,
    всех расселю я по палатам,
    койкам, дворцовым казематам…

Нянька:

    Щиплет бычок и бычится,
    с партейною лимитчицей,
    исключительной яловкой,
    от того и шибко ловкой.

Штейн:

    Строго партия сказала:
    я-я, си-спискам здесь не тет-а-тет!
    Да, йес, — вахтёрша подсказала:
    соглашайтесь, здесь — мин нет…

Геля:

    Что вы жмётесь, как зайчишки?
    Жмут заморские трусишки?
    Даже в тёплых регионах
    бабы наши — в панталонах.

Нянька:

    Климат наш весьма суров,
    вволю не хватает дров.
    Коптить приходится и с газом,
    не до стрингов, скажем сразу.

Штейн:

    Разом скисли мои птенчики,
    обморозили бубенчики?
    Мне всего один мазок,
    живо подставляй гузок.
    По коровкам твёрже вырос,
    опосля — свободный выпас.
    Не как элитные притырки —
    обкончаться на пробирки.

Царь ОК:

    Зрю — не зря гонял гонцов,
    полно завидных удальцов.
    И не морозьте им пистоны,
    раздайте тёплые кальсоны.

Нянька:

    Тепличных тус архитектуру
    не поправить на культуре.
    Самым буйным мозги вправить
    и дальше справедливо править.

Палкан:

    Всем на особом положении,
    не покидать расположение,
    вплоть, к распоряжению
    на интимное сближение…

СЦЕНА 11. В Хренобольской пустыни

В самом сердце топких метановых болот располагалось поселение лешего — Хреноболь, возникшее на месте старинной одноимённой пустоши.

Ванька:

    Вы здесь чертями одичали,
    и яхт не видно на причале…
    Погодимыч! Живо ускоряйся,
    только в падлу — не зазнайся.

Леший (отложив сварку и с лёгким презрением в голосе):

    Разъел ты рожу на сметане,
    а мы коптимся на метане,
    и калымим, как в забое,
    покуда нежился в запое…

(Затем Леший переходит на непечатный четырёхстопный отборный мат ямбом. Завершает тираду язвительный хорей и всё подытоживается прозой:)

    Одичали мы тут в гулаг-поле,
    пока отдельные паскуды в запое нежились.
    А хочешь, я тебе кратко исторический экскурс,
    технические рекомендации и политинформацию прочту?

(История последних десятилетий кратко изложенная чудаковатому Ваньке Власисуалием Контузовичем.)

Леший:

    Ванька, ты — не новичок!
    На Гонгдон срочно, но — молчок.
    Под тайной этой операции
    поднимем нашим лешим акции…

СЦЕНА 12. В царских палатах (поздний вечер)

Царь ОК:

    Опочивальней в тьмах почили,
    в окошке гаснут блески шпилей.
    Нам перцы стужей подостыли,
    чилить челядь в модном стиле.

Палкан:

    Я просветил Печорский скит,
    братец ваш под маской спит.
    Тень царицы бдит над телом,
    пока оно совсем не околело…

Штейн:

    Всем для поднятия либидо
    вот у чертей достала гниды.
    Лучше дохлой шпанской мухи —
    вписать кого для групповухи?

Нянька:

    Да ты не из засланок к нам?
    Расшатать дворец — в бедлам.
    Что ни день — тень групповухи,
    всех слонов — на шпань из мухи.
    Мутной системы местной вписки —
    а кто в ответе за приписки?
    Поперек зубов с устами энта —
    кекс-мучным-сексуальная диета.

СИСУД-Арь:

    Нам на приписки выдана отмашка,
    машкам отбой — привет Наташкам.
    Царь — сам вдовец, япона — мать,
    бабам же тему — важно понимать…

Царь ОК:

    Нянька, идейный — враг системы,
    критиканша в злобных схемах.
    При утончённых талиях — Наташки,
    царю — окейно, няньке — какашки…

Штейн:

    При всём — ей профи деформация,
    у Няньки — тяга к доминации.
    А за какашки — ей привычно,
    всем попы отмывала лично…

Нянька:

    Понавезли публичных девок,
    а Царю, впору, взять сиделок…
    Те медицинские сестрички
    из казны гребут наличкой.

Царь ОК (ворчливо):

    — Опять пажи и офицеры в перепалках —
    того гляди, война иль дуэль на палках.
    Казне одним куничным сбором
    не прокормить придворную свору…

СЦЕНА 13. В каптёрке Персилия

Генерал:

    Я призван заступить на вахту,
    подай скайкрузер, лучше — яхту.
    Силой подъёмной строго в аккурат,
    духом в меха, чтоб — без заплат.

Персилий:

    Приказ — обычен, нелепым назначением,
    гони довольствие, оклад, увеличение…
    Но, по секрету, расскажу, как другу,
    с подъёмной силою — проруха на старуху.
    Иссяк запас небесной силы духа,
    зажала вздохи облегчения старуха.
    Секрет Смеяны от икоты тайну бдит,
    другая мелочь — по пердухам бздит.
    Если хочешь крейсер в небо,
    оформляй в-на формы требу,
    шли в неусыпность окаянных,
    иди — ступай и разыщи Смеяну…
    А чтобы не стёр коням копыта,
    изволь-ка новомодное корыто.
    Силы в метановой пэрдюшке,
    в полёт — воздушною подушкой.
    Царь катал, шутя, в нём свиту,
    не пугайся — оно слегка побито.
    Зато, к пэрдюшке этой под капотом,
    заправок леших — сетью по болотам.

Генерал:

    Дал бы я алтын на водку,
    но благодарен за наводку.
    Подгоняй быстрей корыто,
    чай, у Смеяны — не закрыто.

(Уходит.)
СЦЕНА 14. Видение Неспияны

Светлица Неспияны. Нянька ставит Неспияне свечи с сонным зельем из чертячей плесени, а та кратковременно выпадает в транс. В астрале ей промелькнула тоскующая тень матушки Смеяны.

Тень Смеяны:

    Злом зачарован батюшка — отец,
    и без него всем нам — трындец.
    В снах беспробудности темнице
    душой томится, а тебе не спится…

СЦЕНА 15. Встреча со Смеяной в Печорах

Дальние Печоры, место уединения матушки Смеяны, бдящей за сыном, князем Долгокуйским XXL, пребывающем в коме.

Генерал (неожиданно появляется в полумраке печоры):

    Сама, всё в монашеских одёжах,
    строишь козни, корча рожи?
    Порядок помнишь в отчествах,
    по собственным высочествам?

Смеяна:

    Явился тут меня учить — херой!
    Томлюсь четырежды вдовой.
    Имею дочь и пару близнецов,
    свидетельствами — копии отцов.
    Я грудью за Отечество стою,
    во властном палочном строю.
    Видишь, на стене — зарубки?
    Тут учёт точней, чем юбкам.

Генерал:

    Как не мути про всё пропало,
    близнецам власть перепала.
    Хотя сбылось пророчество —
    начала путать в отчествах.

Смеяна:

    Вам может показаться странным,
    а царство приросло приданным.
    Мужами новыми, без войн, не этим ли
    мною умножились и земли Лягушетии?
    Дочь, справная — Парисия Фертити,
    Тритонию её проведать не хотите?
    Ей братцев — двое, ликом — близнецы.
    Коснись чего — родные спутают отцы.
    После родов близнецов сначала
    их ху-из-ху вообще не различала.
    Леосисий? Илиданя? Опосля купания —
    конец сомнений, членам — узнавание.
    Вот хахаэль — и в коме вылитый отец,
    а оки-хахий — правит случаем — скопец.
    Знаю — были с сонным зельем чары,
    только на кой? Молчат, пока, волчары.
    Скорей найдите царские подвязки,
    там спрятаны из опасения огласки
    свидетельства рождений близнецов
    со схемой завещаний их отцов…

(На этом подшитые в журнал страницы хроник заканчиваются, а оставшиеся разрозненные материалы повествуют о продолжительной хвори Персилия и помощи ему урывками от Няньки и Генерала, хоть что-то, немногое из уцелевших записей, сохранить в подобии хронологического порядка.)
СЦЕНА 16. Возвращение в каптёрку Персилия

Ванька:

    Поведал вести я, как на духу,
    про чары слухи — дальше не могу.
    С гостайной вышла неувязка,
    так, ты, кому втюхал подвязки?

Персилий:

    Мне на мозоль не наступай,
    сам не сдавал родимый край.
    Гля! Вшит ОКея эн-ный циркуляр —
    отправить Лиске, королеве, в дар…
    И пока, Ванька, вместо Копорского кипрея будешь настоятельно кипятить чайный лист, санкции дураку от пиратской короны Тритонии будут продолжать действовать на твою мочь через пузырь до цельной немочи.

СЦЕНА 17. Сделка с крёстной тёткой

Покои Гондонского дворца Элисабэд Тречертовны Гекатович, герцогини Виндоусдорской, королевы Ганглии, Скотчландии и Северной Ладании, темнейшей Императрицы Великотритонии (Фифа II Другая).

Крёстная:

    Наконец, ты — прилетела,
    опасаюсь за своё я тело.
    Мне совершать движения
    без скорого омоложения…

Баба Йога (в ответ):

    С куницей, право — тёмный лес,
    сама не раз летала до небес.
    Но чтобы офицеры тузили пажей —
    всех на гражданку гнать взашей.

Крёстная:

    Когда возник «куничный сбор» —
    традиции и снова бесполезный спор:
    кто должен заступить в наряд,
    того черёд свершить обряд.

Баба Йога:

    Секрет бабушки Гертруды —
    вот молодильные гируды.
    Оттянут климакс гениально,
    пяток пиявок — вагинально.
    Их не бери в аптеке Дуремара —
    рыжих пиявок для отваров,
    болотных и со шкуры пса —
    от них подхватишь герпеса.
    Тебе достала самых свежих,
    из кровососок — самых нежных,
    самых супер, молодильных,
    не видавших холодильник.

Крёстная:

    Коли так, без канители,
    молоди, я на пределе.
    А как почувствую эффект —
    оплачу любой проект.

Баба Йога:

    Мне ведомы интригой ласки,
    и выколоть опосля глазки.
    Не пройдёт номер со мною —
    я всех секретов не открою.
    Целительною силой я одарена,
    неповторимо, помни, я — одна.
    Но, по-секрету, популярно,
    при пользе процедуры — регулярны.
    Круг жизни умыкнуть за кундалини,
    дважды по летам вправить линию,
    украсить старость свежей краской.
    Изволь, в дар за труды — подвязки.

СЦЕНА 18. Парад женихов (испытания)

На сватаньях Неспияны остальные женихи поочерёдно пытаются удивить царевну заморскими дарами.

Хор:

    Молодице молодцы,
    пригодились бы в отцы
    с пузом или рожей,
    те, кто был пригожей.

Палкан (сонно приглядывая за очередью женихов):

    Три сосны послужат ориентиром,
    соединить курвиметра пунктиром,
    путёвым, извилист хоти долгой путь —
    постарайтесь сходу не уснуть…

Цыпельман:

    Дошёл анамнез почтой,
    зело газы пучат нощно.
    Избавят от зловоний клетки
    сонно-зефирные таблетки.
    Я-я, к утру ты станешь мудрой,
    урочной почты ква-ква-сутрой.
    А на денежных потоках
    будем повторять уроки…

Неспияна:

    Трубою всех потоков политес,
    бассейно-школьный тёк процесс.
    Ну а я спрошу блондинкой:
    где мягкий ливан со спинкой?

Сэр Долин:

    Я — железный дровосек-с,
    ваши сосны — в тёмный лес.
    Вам подарю полпенсия
    и на дрова — лицензия.
    Хоть невеста криворука,
    моя исправит эта штука.
    Труд в моя мануфактура,
    вам жива выправит фигура.

Неспияна:

    Мне писала уж крестная,
    что принцы все — несносны.
    А остальные пэры — сэры —
    не шерманы для карьеры.

Тужиль:

    Тут-как-тут машер-шерман,
    они платочек на карман.
    Три подвески на подвязку,
    две шарманки, чулок — связка.
    Мамзель парфюмом туалетным
    скрашу жизнь на много лета.
    Бархат, кружева, бельё —
    чем нам с мадамой не жильё?

Неспияна:

    Речь ту-жулья ласкает ухо,
    из кожи выпрыгнуть лягухой.
    Но как припомню менуэт —
    так и спать желаний нет.

Коинберг:

    Виртуальный звон монет,
    майнинг есть, а майны нет.
    Укрепить невеста в сон
    виртуальный злата звон.
    С виртуальною реальностью
    извлеку из тела странности,
    велю зажить душою в душу.
    Согласись, давай, я ну-же!

Неспияна:

    Запрячь, сперва накинь хомут,
    и покажи — насколько крут.
    Покуда виртуально представлять,
    что обломилась вся кровать!

Братия Спиодин (хором):

    Мы проделка долго путь,
    ваш царевна мог соснуть.
    Прокатить сир-ком по маслу
    за силиконовою смазку.
    Баррель лучший силикона,
    всё распилим по закона,
    по ваш обычай — на троих,
    птиц-ца-тройкою жених.

Неспияна:

    Вестимо мне заранее —
    хрен соснёшь в этой компании.
    Мне и так не спится ночью,
    а с тремя — порвёте в клочья…

СЦЕНА 19. Решение (диалог Ваньки и Неспияны)

Светлица Неспияны.

Ванька:

    В ожидании нежной ласки
    добыл волшебные подвязки,
    заснуть сладко — порошок,
    да леденцовый петушок…

Неспияна:

    Ты совсем чудак, мне Ваньку валять?

Ванька:

    Ты, царевна, ляг — ушком секрет один добытый поведаю.

Неспияна:

    Что за секрет?

Ванька (целует Неспияну за ушком):

    В формуле любви ошибка вкралась,
    кому правильно глазами и ушами любовь чинить.

Неспияна:

    Да как нянька ошибиться могла — дурачина этакий.

Ванька:

    Элементарной сутью в глаголах и существительных,
    а паче в производных функционала первого порядка,
    где надобно ушатывать и пялить, без -ся,
    пока мороз не пробежит кожей.

Неспияна:

    Как так?

Ванька (ушатывая покои):

    Койкой покои ушатывать —
    то не на лики покойных эльфэфантов в царских покоях пялиться,
    а так само уши есть и у стен.
    Ты только глаз яблоками прежде времени не закатывай,
    а сосни во славу Лягушетии…

Нянька и Баба Йога (за стенкой):

    Кино! А наш чудак, выйдя из нирваны,
    чары раскрыл и царевны ляг-ушки-ного секрета,
    раскрыл, а лягушкину икотную Неспияны
    холодность шкурную распечатал к рассвету!

Неспияна (сквозь сон):

    Зрю, надвигается ледник,
    уж в огородах хрен поник.
    Звезда — солнышком к планете,
    по расчётам — будет третьей…
    Одна загвоздка — с фауной мартышек,
    мелких завистливых людишек.
    Мы все для них — неандерталы,
    косматых допотопные лошары.
    От наших погружений в коматозы
    добром пополнятся землян обозы.
    Хотя и тут без атмосферы выбора —
    уснуть навечно волей инквизитора…

СЦЕНА 20. Эпилог (рассказ от автора)

(Текст эпилога о переселении ханудян, вымирании эльэфантов, одичании леших и становлении нового человечества следует читать речитативом на фоне эпической инструментальной музыки.)
СЦЕНА 21. Вместо эпилога

Матушка-Императрица Смеяна Хахаэлевна:

    Матушка-Императрица Смеяна раскрывает близким и поданным секрет царских подвязок, с ключами доступа от сети Печор древней расы, позволяющим совершать сквозные мгновенные перемещения объектов и живых существ между ними.

Автор:

    Далее в записях и вовсе отмечается хаос из газетных подборок, с пометками на полях, из которых можно сделать выводы, о том, что Неспияна умудрилась ко вещему сну чудесными научениями Бабы Йоги и Ваньки, а в своих снах ей и удалось, вызовом чудодейственной икоты духа, разбудить своего настоящего батюшку — светлейшего князя Гурия Руроговича Долгокуйского XXL.
    Вскрывшиеся махинации в наследственных делах Царя ОКа XXI и XXL, со всеми показаниями к зачисткам среди приближенных, были выделены и вшиты в отдельное следственное совершенно секретное дело, улаженное последней волей матушки-Императрицы по-семейному.
    Надвигающаяся планетарная катастрофа вынудила ханудян на время забыть о собственных распрях и приступить к организации безотлагательного переселения в другие звездные системы по вновь открывшейся межгалактической сети Печор.
    Меньшая, но весомая часть из них оказывается в Солнечной системе, преимущественно осваивая допотопные континенты и океан третьей планеты. Местная фауна и вирусы оказались достаточно агрессивными к переселенцам, что привело к скорому массовому вымиранию эльэфантов, чьи костяки оказались мощным связующим осадочных пород и окаменевшей памятью о титанических предках.
    Более мелкая выхухоль заняла свободные биологические ниши, благополучно встроилась в существующие пищевые цепочки и образовала новые — китами, дельфинами, моржами и пингвинами.
    Лешие до последнего остерегались покидать Печоры, связующие с прародиной, держались кучно и пытались одомашнить местных мартышек, улучшая им породу в перерывах между дневными и ночными снами и раскуриванием травы, разгоняя скуку, культурно добывая огонь с помощью хитроумных пиритовых кресал, так называемых цаками, воскресающими огонь из предусмотрительно запасенного каце.
    У стад мартышек быстро сформировался устойчивый культ очарования третьим другом семьи — семейниками, за способность добыть благодатный огонь или раскурить ритуальный кадильян искрами магической золотистой, цакающей пиритовой подвески, которых следовало хранить пуще ОКа.
    У других диких стад золотого периода неолита росло чувство зависти к передовому быту семейников, что толкало дикарей на частые нападения и откровенные грабежи с изъятием источников огня, колочением дубьём палиц и каменными топорами направо и налево, с варварством разбора целей и своих жертв. Той самой охотой за источником благодати перепадало лешим более прочих, а с потерей в столкновениях цаков и каце лешие одичали к состоянию животных предков медведей, сохранив предрасположенность к сладкому и привычку чуть что впадать в спячку.
    Потомство леших и мартышек оказалось весьма плодовитым, продуктивным и сообразительным в образовании новой эволюционной ветви коллекционеров золотистых подвесок, имитирующих пиритовые, и прочих золотых атрибутов, самоопределив себя новыми царями природы…
    А тем временем поток пылевой антиматерии с Плюка достиг Хануда, и транклюкация остатков населения, аннигиляция атмосферы с окончательной кристаллизацией внутреннего ядра окончательно ввергли планету в безжизненное состояние.

СЦЕНА 22. Нарратор

Нарратор:

    Прежняя жена дяди Вовы так и не поверила в его байки о перемещениях во времени и пространствах с лапшой, спичками и халявным уксусом. Она написала донос в первый отдел стройтреста о разбазаривании средств и стройматериалов, о регулярных коллективных пьянках на рабочем месте с лицами из сопредельных государств, бродячих музыкантов, находящихся на нелегальном положении, и козыряющих сфабрикованными документами участников космических программ.
    Знающие люди говорят, что после того доноса бывшая жена забрала детей и ушла к своей маме. Новая молодая жена великодушно закрывала глаза на увлеченность дяди Вовы космонавтикой, но на всякий случай обходила в супермаркетах стороной полки с кинзой, рассорила супруга с первым грузинским космонавтом, а все записи и переводы его трудов сожгла в камине на даче со словами: «Маймуно виришвило — рукописи отлично горят…»