Я Огнев

 Я Огнев, литературный псевдоним моего деда Осипа Гершевича. Его жизнь, как и многих его современников, была полна событий: революция, Гражданская и Великая Отечественная войны. Годы его жизни — 1907–1989 — красноречиво об этом свидетельствуют. Херсон — город, где он родился. Именно здесь застала его революция, и здесь он побывал под меняющейся властью Петлюры, Батьки Махно. Он рассказал, как встретил передовой буденновский разъезд, который преследовал и добивал банды петлюровцев. Затем были Минск, Москва и Великая Отечественная война. В 41-м — Московское ополчение. В 42-м году его направили как культработника в Кемеровскую область вслед за эвакуированным военным заводом. Во время войны создавался новый город, город Юрга. Из числа работников завода был организован театр «Луч». Осип Гершевич, вспоминал, как Сибирь поразила его своей величественной красотой. Он решил остаться здесь, посвятив жизнь этому краю, литературе и родному театру. Его стихи пропитаны этими историческими моментами. Предлагаю вам небольшую подборку его произведений.

Контрасты.

Мир состоит из
              контрастов,
Тьму прорезают лучи,
Рядом с мелодией
              страстной
Тихая песня звучит.

Мир состоит из
              контрастов,
После грозы -
              тишина.
Ясность...
        И это прекрасно.
Словно цветник у окна.

Мир состоит из
              контрастов,
В серости жить не хочу.
Разнообразие красок,
     Разнообразие чувств!

1967






Бессмертие Уленшпигеля.

И в даль ушёл воскресший Уленшпигель,
Весёлый забияка и боец...
Прочитана чудеснейшая книга.
Ещё одна страница — и конец.
Нет, не конец! Я знаю продолжение.
Балтийцы-ветераны говорят,
Что Тиль во время штурма и сражения
Был среди них седьмого ноября.
Дымя ядреной русской самокруткой,
Готовый вновь увидеть смерть в лицо,
Он острым словом и солёной шуткой
Перед сигналом веселил бойцов.
Он в бой шагнул через века и годы
В эпоху революционных гроз.
Где шли бои за правду и свободу,
Там появлялся легендарный гёз.
Держали крепко трёхлинейку руки
Известного бесстрашием бойца.
Он мстил везде насильникам за муки
Сожжённого испанского отца.
И, говорят, его не брали пули,
Когда он вёл в Чжабэй шанхайских кули,
Чтоб самураям отомстить в бою
За Клааса и Фландрию свою!
Дни, как страницы, складывались в годы,
Вздымали танки на дорогах пыль.
Где шли бои за правду и свободу,
Там появлялся легендарный Тиль!
С ним вымысел всегда витает рядом,
Но это быль — поэзией клянусь:
В Испании бойцом интербригады
Уничтожал он фалангистов гнусь.
В укрытие забравшись спозаранку,
От оптики не отрывая взгляд,
Он брал на мушку офицеров Франко,
Как бил их предков сотни лет назад.
И,я ребята знаю достоверно,
Что Тиль на фронте с Тёркиным дружил...(Продолжение утеряно.)

1947

Плачет мужчина.

У обелиска Славы, в день Победы,
Когда ударил залп, мужчина плакал.
Обветренные скулы цвета меди
И рядом с сердцем орденские планки.

Он плакал окружающих стесняясь,
Рукой украдкой утирая слёзы...
О чём он плачет?
             Что он вспоминает?
Какие бури и какие грозы?

Что в мире тяжелей слезы солдата!
Наверное,вспомнил человек бывалый
Всё сразу:
          сорок первый ,
                сорк пятый,
Атаки и обстрелы как обвалы.

Наверно, в этот дедь он снова вспомнил
Тот страшный, как удар,
                июньский полдень,
Бой не прерывный, бесконечно длинный
И вёрсты от Волги до Берлина.

В зенит уходят с грохотом ракеты
И расцветают в бесконечной сини.
Бушует май.
           Идут с цветами дети.
И тихо плачет пожилой мужчина.


1963.


Песня о Тельмане.

За семью железными замками,
В одиночестве, за стеной плечистой,
В темноте,в зловонии и камне
Спрятан вождь немецких коммунистов.

Как мне написать такую песню,
Чтоб решётки вырвала с корнем,
Что бы эта яростная песня
Ухватила Гитлера за горло!

За семью железными замками
Спрятан наш товарищ Эрнст Тельман,
Часовой бесчувственный как камень
День и ночь бессонно пялит бельмо.

Тишина зловещая и злая,
Лампочка как отблеск папиросы,
Сырость... Капли медленно считают
Время от допроса до допроса.

Из какого материала выткать,
Из чего мне песню отчеканить,
Про не человеческие пытки,
Про непобедимое молчание?

Бейти, жгите, на кусочки рвите,
Положите голову на плаху.
В этих голубых глазах, бандиты,
Не увидеть вам мольбы и страха.

Можете до неизбежной битвы
Властвовать,злорадствовать и мучить.
Если вас не научил Димитров,
Погодите, Тельман вас научит!

Бейти,жгите на кусочке рвите,
Положите голову на плаху
В этих голубых глазах, бандиты,
Не увидеть вам мольбы и страха.

Потому что ещё будут битвы,
Потому что партия жива,
Потому что как сказал Димитров:
Есть на свете красная Москва!

1941.


Нескончаемый бой.

По морю-океану,
От родины в дали,
Крылатым караваном
Несутся корабли.

Фрегаты и корветы,
Оснастка-чудеса!
Давно попутный ветер
Им дует в паруса.

Оставила эскадра
Полсвета за собой.
Но у Мадагаскара
Вдруг завязался бой.

Корветы и фрегаты,
к оружию!
          Беда!
Разбойники - пираты
Идут на абордаж!

Команды смерть косила,
Пиратам нет числа,
И нет, наверно силы,
Чтоб моряков спасла.

Исчезнет под волнами
Их безымянный прах...
Но тут вмешалась мама
С мочалкою в руках

Она сказала:
            Сынка,
Довольно воевать.
Давай помою спинку
И отправляйся спать.

В окошко месяц глянул:
- Ребята спать пора!
Ночь.
     Снятся мальчугану
Бескрайные моря.

Я Огнев. Юрга 1982 год .

Стихотворение, которое мой дед прислал мне в качестве поздравления с днём рождения, было вложено в открытку.