Таков уж лицемерный мир

Не каждый хочет знать
Всю суть земного бытия.
Он лучше будет лгать
И жить в иллюзии вранья.

Таков уж лицемерный мир,
Такие нравы в нём живут.
И суть не нужна всех мерил,
А годы в склоках протекут.

Мечтают о любви рабы грехов,
Но суть любви они не знают,
Бегут по жизни, не рвут оков,
Всю глубину любви не понимают.

Любовь — это не плоти соединение,
А свет в душе и сострадание,
Внутри раба — Богоявление,
Двухтысячное, непорочное, знание.

И в этом свете нет ни капли тьмы,
Лишь жертвенность и тихое прощенье.
Но люди, словно дети сатаны,
Всё ищут в страсти самозабвенья.

Они кричат о чувствах до небес,
Клянутся в верности до гроба, до могилы,
Но в сердце их живёт корыстный бес,
Их клятвы — звук пустой и легкокрылый.

Им нужен блеск, им нужен карнавал,
Чтоб скрыть убожество души своей холодной.
Кто истину хоть раз в себе познал,
Тот видит их парад бесплодный.

Он видит, как в погоне за мечтой,
Что создана из похоти и пыли,
Теряют люди внутренний покой,
Забыв о том, какими прежде были.

Их души — выжженная степь,
Где не растёт ни колос, ни былинка.
На шее — добровольная их цепь,
А в сердце — ледяная, злая льдинка.

И так идут, бредут из века в век,
Сменяя маски, роли и обличья.
Не понимая, что есть человек,
И в чём его святое безразличье

К тому, что тленно, что уйдёт как дым,
К богатству, славе, почестям минутным.
И остаётся дух неумолим,
В своём стремлении вечном, бесприютном.

Он ищет путь домой, к своим истокам,
Где нет ни лжи, ни суетных тревог,
Где жизнь течёт божественным потоком,
И где над всем царит единый Бог.

Но слепота мешает им прозреть,
И глухота не позволяет слышать
Тот тихий зов, что прекращает смерть
И душу над землёю возвышать.