Приёмная прокуратуры

В холодных залах, где застыло время,
Где каждый вздох ложится на гранит,
Забыто жизни радостное бремя,
И только кодекс истину хранит.
Там стены пахнут пеплом и бумагой,
Там тишина важнее громких слов,
И люди, наделённые отвагой,
Снимают там налёты с подлецов.

В прокуратуре — запах строгости, пыли и страха.
Охранник, что добр, словно дедушка в сказке, встречает:
«Пиши заявленье прокурору — и в урну. Да-да, в ту самую».
И я подумал: как символично — надежду в металле хоронить.

Врывается мужчина — глаза как у раненой птицы:
«Мне к дежурному! Сейчас!» — а голос дрожит, как проволока.
Охранник качает головой: «Иди, друг, на свежий воздух,
Подумай о женщинах, о красоте, завтра придёшь — разберём».

Я молвил: «А мне?» — «Что и вам?» — «О красивых подумать
И к дежурному пройти?» Он взглянул — и сквозь   усталость
Промолвил: «Идите».

И я пошёл — не в здание, а в лабиринт,
Где дежурный прокурор с лицом из гранита
Спросил: «Ваше дело?» — и я начал с начала,
Как Сизиф, что катит свой камень в никуда.

А за окном — ветер, и женщины, и красота,
Что стали советом, пропуском в этот кабинет.
Но здесь — только протоколы, даты, статьи,
Где даже надежда становится доказательством во вред.



Но за порогом — мир в ином обличье,
Где ветер кружит в танце лепестки,
Где женственность в сияющем величии
Стирает след застарелой тоски.
Там нет статей, параграфов и рамок,
Там красота — единственный закон,
И рушится холодный серый замок,
Когда в окно влетает осенний зной.

И как Сизиф я бросил камень на дороге,
Пусть лабиринт рассыплется в пыли.
Ведь выше тех, кто судит в строгом слоге, —
Лишь свет любви, мерцающий вдали.