Амин - сборник стихотворений из одноименной книги
Меня никогда не существовало
И я никогда никого не любил.
Я был подстраховкой, мишень всё бежала
В объятия мои от опасных скотин.
Я был и углом, и шкафом, и спальней.
Я был с ней рядом в каждый опасный момент.
Я был её опорой. Я был идеальным.
Я никогда не был.
Меня вовсе нет.
Меня под себя приняла как под одеяло
Болотная тина и её тишина.
Я себя утопил.
Отчаянно.
Рьяно.
Сохрани меня.
Спрячь.
Обнимая трясиной со своего дна.
Ты меня схорони.
Вели всем не тревожить.
Дай мне поспать.
Дай мне утонуть.
Ты меня сбереги.
Дай только ей уничтожить.
Той, кто осмелиться за мною нырнуть
__________________________________________
Эта история всегда про нас,
При любом случае и при любом исходе.
Я буду искать тебя всюду, не жалея глаз,
И бежать за тобой, стирая в кровь ноги.
С тобой обсуждаются все мои грехи
И выносятся им самые строгие суждения.
Я иду на запах, слыша твои лесные духи.
И меня, действительно, волнует только твоё мнение.
Это что-то из древности, что-что то из вед.
У меня к тебе и химия, и эзотерика.
С тобой пережил я череду бед.
Без тебя у меня ступор, пустота, истерика.
И пусть нам известно где падали мы,
Я, матерясь, зашивал все наши раны.
Пока ты смеялась, накладывал швы,
В сердце своём оставляя шрамы.
И в этой жизни, и в следующей хочу быть с тобой,
Пусть и понимаю, что тебя не достоин.
Останься навсегда моей судьбой.
Зная, что из меня херовый воин.
Войну свою в прозу перенесу,
Типа как интелегентщина.
А последний альбом, как и тебя назову:
Моя.
Любимая.
Женщина.
__________________________________________
Твои глаза — то синий лед, то ведьмин изумруд,
В них демоны и ангелы какой-то вечный суд
Вершат над душами таких, как я, простых и грешных,
Потерянных, отчаянных, безумных и поспешных.
Ты носишь кимоно, как саван или флаг,
И вьется по твоей спине волос смолистый мрак.
Читаешь свитки там, где кровь и похоть в каждом знаке,
И пахнешь, как языческий обряд в овраге.
В тебе шаманка воет на щербатую луну,
И самурай, готовый объявить войну
Всему, что дышит, если кто-то встанет на пути.
И как мне, блять, тебя из головы своей свести?
Ты не богиня. Ты — чума. Святая ересь. Бред.
Ты — самый страшный и желанный в моей жизни след.
Ты — та, что держит в тонких пальцах мой последний вздох.
И знаешь, я согласен. Да помилует нас Бог.
__________________________________________
Сквозь густой туман,
Сквозь жизни обман,
Сквозь смерть безжалостных зим,
Где-то там я тобой любим.
Я правду вскрываю ножом,
Кровью своей и костром.
Сжигаю правдивую ложь,
Психиатр кричит: «Не трожь!»
До тебя дотянуться сквозь молоко,
Я хочу только одного.
В тонком плане всех трёх миров
— Во тьме,
Наяву,
В святом
— Только с тобой готов.
Тебя, как веру, никогда не предам,
Ни части своей боли никому не отдам.
Буду искать тебя на разломах своей души.
Если ты услышишь меня,
Узнаешь,
Приди ко мне.
Скажи.
Дыши.
__________________________________________
ТАТА:
Осень умирает на асфальте
В золотых оттенках сентября.
Вместе с ней вы тоже подыхайте,
Те, кто тянут жилы из меня.
Чернотой насыщенное небо.
Вода с градом, что накрыли город мой.
Ни один из вас даже не ведал,
Что погода вся пропитанная мной.
Она оттуда, где меня ломали.
Где себя доламывала я сама.
Где окружали лишь вороньи стаи.
И все мертвое внутри сжигал огонь костра.
Ночью зимней в снегу совсем нагая,
Босые ноги смело топят под собою снег.
Дрова трещат, искры летают.
С того момента меня больше нет.
В этом обряде самоочищения самоуничтожение - верный ритуал.
Древний, как я, как само прощение,
Которое кто-то у меня давно украл.
Поклоны духам, четырем стихиям света,
Что расставлены по кругу от пламени костра вокруг.
Это было сделано до осени, до лета.
Я себя сожгла в нежных объятиях мук.
Из пепла собрала я свои кости
И перешила свой культурный код.
Больше никто не ввалится ко мне в гости.
Больше никто не переступит за порог.
До лета кости плотью обрастали.
Я смешивала кровь и молоко.
Они защитой с головы до пят стекали,
А нож отсёк с меня всё то, что было до.
Город убил меня
Из-за него - сгорела.
Но не стану я сжигать его следом за мной.
Я утоплю.
В воде.
Каждое, сука, тело.
Затяну в болото.
Да будет так, мой дорогой.
Месяц дождей.
Три месяца всё топят.
Град бил и стекла, и сезонный урожай.
Меня здесь нет.
С меня они не спросят.
Тебя выдавливает город?
- Уезжай.
Я отпущу всех тех, кто не причастен.
Кто честен был, того не тронут молнии, гроза, вода.
А кто перед о мною облажался,
Мхом зарастет. Вот все мои слова.
Ночами в своей бане причащаюсь.
Дышу горячим паром и углем.
С зимы я в ведьму превращаюсь.
К зиме мы вместе силы мне вернем.
Я на одну ногу теперь хромая.
Баба Яга вплетает свою суть в меня.
По городу иду. Для всех немая.
Внутри - орущая на тьму. И на тебя.
Халат китайский, в волосах игла дикобраза.
Взгляд в никуда и взгляд насквозь.
Мне было достаточно одного раза,
Чтобы забить на всех обидчиках один могильный гвоздь.
Осень умирает на асфальте,
Листья выстилают под ногами мертвый путь.
Я иду по ним на своём альте,
Чтобы в ярости природы отдохнуть.
Мы с ней теперь одно.
Она за меня мстила.
А ты её боишься и меня гневишь.
Я не забыла.
Ничего.
Я не забыла.
И моя боль к тебе ворвется под болотистую тишь.
У меня есть девятьсот причин, чтоб бросить спички,
В девятьсот литров бензина и в семь лет твоей тюрьмы.
Ты дальше пой. Пусть подпевают птички.
Впереди ещё пять лет моей с тобой войны.
Пять лет невидимого фронта,
Где я собой буду платить за твой кредит.
Я всё закончу.
Я решу.
Негромко.
Тем пеплом, который всё ещё дымит.
И лишь тогда, когда долг будет погашен, тогда тебя не будет для меня.
Ведьмин посыл прост и он предельно ясен:
пока горю в твоем аду - утопись в моем болоте, я включу погромче для тебя «Три дня дождя».
И напоследок, помилую ли город,
После того, как свершится основная казнь и зло?
Милость?
Нет.
У ведьмы только голод.
Холод.
Ножи.
А большей ей не надо ничего.
Осень умирает на асфальте
В золотых оттенках сентября.
Зайди в библиотеку на закате.
Возьми про это книгу
У
Меня.
__________________________________________
АМИН/ЯР:
Я пел, но глас мой был чужой и пуст,
Как треск поленьев в брошенном костре.
Из глотки рвался лишь полыни куст,
Что вырос на остывшей, злой золе.
Я пил, но влага не касалась губ,
А жгла нутро, как огненная плеть.
Как будто древа векового сруб,
Чьи корни ждали, чтоб не умереть.
Я рвал струну, как тетиву в ночи,
Искал ту песню, что не спеть устам.
Ту, что от всех замков найдёт ключи,
Ту, что меня вернёт меня к моим местам.
Я имя своего не знал,
Не вспоминал,
Не мог назвать.
Вместо него последнее я слово взял,
Из жизни, что пришлось отдать.
ТАТА:
Молчала я.
Уста мои — печать.
За каждым словом — буря и гроза.
Мне было велено в веках молчать,
Чтоб не узрели правду их глаза.
Меня сокрыли в пряже чуждых вер,
В узлах молитв, в чужих иконах лик.
Чтоб мой огонь стал сер, и пуст, и блекл,
Чтоб не пророс мой истинный язык.
Я шла тропой, что выстлана травой,
Глуша ту правду, что пульсирует в висок.
Несла в себе и знание, и вой,
И ждал тот вой свой сокровенный срок.
БОЛОТО:
Я — топь. Я — сон. Я — лоно праотцов.
Я — память, что укрыта подо льдом.
Я — страж двух душ, двух огненных венцов,
Что стали здесь и пеплом, и дождём.
Я схоронило их, здесь, в водах сна,
Приняв их прах и жертвенную кровь.
Чтоб через зимы проросла весна,
Чтоб смертью смерть поправ родились вновь.
Я жду свой час, когда придёт метель
И приведёт детей моих домой.
Я — их могила, их и колыбель,
Их вечный страж, и их судья немой.
Восстаньте, дети!
Сбросьте пелену!
Зима уйдёт, и воды оживут.
Я вижу вашу прошлую войну,
Я сохраню ваш новоявленный уют.
Я отдаю, что Род мне передал.
Дышите.
Пойте.
Говорите всласть!
Кто жизнь свою за правду отдавал,
Тому над смертью Боги с Духами даруют власть.
Я — ваш исток.
Я — ваш священный круг.
Я — ваша Сила, что хранила вашу боль.
Встречай же, Яр, Тату - свою супругу!
Веди её.
Веди её домой.
__________________________________________
Ссылка на книгу: https://author.today/work/568682/edit/content
Свидетельство о публикации №126061607467