Халиф и лекарь... Восточная притча

Историю эту я услышал от старого Абдаллы, работавшего прислужником в мечети.
Мы с ним познакомились в Тебризе. Я накануне прибыл на базар со своим с караваном. Мои погонщики уже разгрузили тюки с товаром, и я дал им день отдыха. Сам же я решил пройтись по местным лавкам и посмотреть, чем и почём торгуют купцы. На площади было полно народу. Я обратился к одному пожилому человеку с просьбой указать ближайшую чайхану. День был жаркий, и он согласился проводить меня, а заодно зайти и выпить чаю в тенистом дворике заведения.
Когда служка принёс нам второй чайник, мы разговорились со стариком, и я задал ему вопрос. – Сегодня на рыночной площади я не один раз слышал пренебрежительные и грубые слова в адрес лекарей. Скажи, мудрый человек, неужели они действительно приносят столько вреда, или дело в чём-то другом?
И вот что мне в ответ поведал старик Абдалла.
«Сам я не богат и не знатен, а потому никогда не бывал в халифском дворце. Но мало ли чего не услышишь от бывалых людей на базаре.
Рассказывают, что у правителя Багдада был богатый гарем, в котором было почти тысяча жён и более восьмисот наложниц. Все они были из разных стран родом – чернобровые уроженки Тараза, девушки с белой, как снег, кожей - дочери северных князей, захваченные во время войн, и проданные в рабство, смуглые турчанки и чёрные, как ночь, нубийки.
Одна из наложниц халифа была особенно молода и прекрасна собою, как утренняя заря. Он посещал её чаще, чем других, и нередко дарил ей бусы из драгоценных жемчужин, крупных, как вишня, мониста из золотых иноземных дукатов, наряды из тончайшего шёлка и золотой полупрозрачной кисеи, серьги из голубой, как весеннее небо, афганской бирюзы, перстни и драгоценные браслеты, украшенные красными, как кровь, лалами.
Как-то раз она заболела. Несчастная угасала с каждым днём, и халиф был готов что угодно отдать тому, кто сумеет её вылечить. Одного за другим приглашали самых лучших целителей, астрологов, и магов, однако ни один не смог не только вылечить загадочную болезнь, но даже назвать её причину.
Тех, кто не смог выполнить приказ владыки, отдавали палачу. Первым казнили придворного лекаря. Пока домочадцы правителя были живы и здоровы, он был одним из самых уважаемых и богатых людей при дворе. Но это не спасло его от гнева своенравного владыки, который отличался крутым нравом.
Наконец, кто-то из присутствующих вспомнил, что якобы самый искусный врач и учёный, который буквально творит чудеса, исцеляя любую хворь, – это Абу Али Хусейн ибн Абдалла ибн Сина родом из селения Афшана близ Бухары. Он прославился своей учёностью (уже в 10 лет он знал наизусть все до единой суры Священного Корана), а также тем, что, будучи в возрасте 17 лет, сумел вылечить эмира Бухары Нуха ибн Мансура.
Халиф приказал немедленно доставить лекаря ко двору, что и было сделано. Объяснив ему, в чём состоит нужда, правитель Багдада пообещал ему щедро наградить в случае, если болезнь удастся излечить. Ну а если нет – обманщику грозит плаха и ятаган палача.
Осмотрев больную, Абу Али немедленно назначил ей лекарства из принесённых с собой снадобий, и буквально на третий день девушка была весела и здорова. Хранитель казны по приказу правителя немедленно отсчитал целителю целый мешок золота – десять тысяч золотых динаров, после чего лекаря повели к эмиру.
Склонившись перед троном владыки, лекарь промолвил следующее.
О могучий, затмевающий своей мудростью Солнце, халиф! Я не устаю благодарить Небо за то, что Всевышний позволил мне увидеть причину болезни и дал разумение и возможность вылечить госпожу, да будет к ней милосерден Великий Аллах и да наградит её здоровьем и красотой на долгие годы.
Я низко кланяюсь тебе, о Владыка, за твою сказочную щедрость. Воистину, твоя мудрость и величие подобны Солнцу, которое то ярко освещает мир, то скрывается за тучкой. Вот сейчас ты наградил меня десятью тысячами золотых динаров, а всего пару дней назад был готов отдать мою жизнь и честь палачу. Я уже немолод, и не раз слышал от сильных мира сего обещание казнить меня, если исход лечения будет неудачен, и каждый раз были готовы объявить виноватым врача. Но ведь лекарь не может исправить природу человека, ибо тот создан Всевышним, а потому подвержен болезням, изначально слаб и смертен по природе.
Услышав речь учёного, халиф не на шутку рассердился, и сказал, возвысив грозно голос:
Вот ты, лекарь, с удовольствием берёшь золото за свои труды, и при этом ссылаешься на то, что плоть слаба, разум не всесилен, а человек смертен, ибо таким его создал Аллах?! Уж не хочешь ли ты сказать, ничтожный, что скорбь и недовольство болезнью, или, не приведи Аллах, смертью близких, мы должны предъявлять Всевышнему?! Даже одна мысль об этом недостойна, ибо есть величайший харам!
Тут придворные в один голос стали громко поносить глупость и невежество врача (а, заодно, и всех его собратьев по ремеслу) и восхвалять мудрость Великого Халифа…»
Говорят, именно с тех пор не только царедворцы и знатные вельможи, но и любой дурак на базаре, включая погонщиков ослов, нищих и служанок, считает, что уж он-то разбирается в медицине не хуже любого учёного лекаря, а профессия врача считается малопочтенной, вроде брадобрея или уличного факира.