СКИТ цикл стихов 1999 -2005

                ***
 
                Не отходи надолго от Христа,
Не покидай заветного преданья,
Не вечен мир – очаг скорбей и зла,
Пройди его сквозь тернии мирозданья.

И может вскоре расцветет тогда
Долина роз по истечении тризны,
И образ вознесенного Христа
Ты ощутишь в преддверии новой жизни.

В долине той не будет ни людей,
Ни страха окончания земного,
Лишь теплый ветер пронесется в ней
И возвестит об истинности Бога.

                27 мая 2000 г.

                Скит

На полке образ Богородицы,
Глядящий в таинстве ночи.
Распятие. Святая Троица.
Две лавки. Стол и три свечи.

Единственно, что есть, единственно,
Нам в этой жизни ( а не в той) –
Небесный дух ночи таинственной,
Летящий в келью под звездой.

Вслед за закатом дня усталого –
Уединение в ночи
И отблеск света небывалого
У догорающей свечи.

И, может быть, еще единственно,
О чем я вспоминаю впредь, -
Лампада в сумраке таинственном…,
Но суждено ей догореть.

                12 ноября 1999 г.

                ***

                И.Р. посвящается

Край на Псковщине заболоченный,
У прибрежья кругом камыши,
И по речке змеистой Лочкиной
Доплываешь до самой глуши.

Там вдали, в глубине полуострова,
Под охраною лип и ракит
Да навеса из дров полоскою
Протянулся таинственный скит.

День закаты сменяют багровые,
Так что вечер глаза слепит,
Бело-облачный конь в свинцовом
Одеянии в небе стоит.

Знаменитый монах там скрывается
За оградою вод и лесов,
И божественный дар открывается
Неземных песнопений-стихов.

Этим даром пленил он Россию
Как потоком божественных вод,
Воспевая в затворе мессию,
Православный волнуя народ.

Обогрел, обнадежил глаголом,
Пострадал, как и водится, сам…
Но не бросил Господь за затвором
И поставил у заводи храм.

                1 мая 2000 г.,  Светлый понедельник

                ***

Розовые поляны Иван-чая,
Изгородь да яблони в саду
Новый храм торжественно венчают
В старом затаившемся скиту.

Свет вокруг струится невечерний,
В небо устремляются кресты
В тихом ожидании совершений
Таинств чудодейственных святых.
 
                1 мая 2000 г.

                Белочка

         Я помню белочку в скиту,
         Она тропинку пробегала,
         Где семеня, где налету
         Желанной ели достигала.


         Слегка вертела головой,
         Поглядывая с любопытством
         На жизни непривычной строй
         В  своем уединении скитском.

         Искрились глазки. Рыжий хвост
         Мелькал волною шелковистой,
         И грациозный, в полный рост
         Прыжок на ели ствол ветвистый.

         И кто бы знал, какое в ней
         Очарованье жизнью было,
         И что оно – не для людей,-
         Ее движенье говорило.
 
                4 марта 2001 г.

                А лилии все цвели…

        А лилии все цвели. Недалеко от кельи
        Благоуханный лился аромат,
        И, словно звезды, сквозь просветы елей
        Смотрели на пурпуровый закат.

        А лилии все цвели. Хотя не предвещало
        То лето добрых знаков для меня,
        И августовским холодом дышала
        Скатившаяся слезная струя.

        А лилии все цвели. И словно говорили,
        Пытаясь убедить в безмолвии скита,
        Что мир весь – суета, он состоит из пыли,
        А Высшее таит лишь лилии звезда.

                3 марта 2001 г.
                Звезды

   Я помню звезды над скитом
   Сверкали в бездне темной ночи,
   На одинокий скитский дом
   Небесные смотрели очи.

  Уж было за;полночь. Давно
  Задули свечи после службы.
  Но сердце знало: не дано
  Увидеть крест созвездий Южный…

  Стоял ликующий небосклон,
  Исполнен Божья просветленья,
  Звезда следила за скитом
  И скит внимал ее свеченью.

И век хотелось предстоять
Под этим звездным скитским светом,
Но вскоре начало светать
И я ушла перед рассветом.

                16 мая 2001 г.

                Вербное воскресенье

Вход Господень в Иерусалим,
Свет струится к серебристой вербе,
Как воскресший Лазарь предстоим
Перед тайной чуда милосердия.

Но до чуда – не рукой подать,
Завтра начинается Страстная,
А на ней, как посланная рать,
Дни страданий пронесутся стаей.

Будет и предательство, и суд,
Тайной вечери зловещее предчувствие,
Что в земной обители распнут
И отвергнут неземные чувства.

И развязка не была сложна:
Все и обернулось по-земному,
Ведь почти в любые времена
Шли иуды к избранному дому.

Но жила Божественная  власть
Над людским предательством поспешным,
И  народ веками шел молясь
           Ко Христу, как подобает грешным.

Ко Христу, который пострадал,
Был распят позорно на Голгофе,
Но в Святую ночь воскрес, восстал,
Возвестив предел земной эпохе.

                23 апреля 2000 г

                Вербы

Вербы весенние,
Вербы пасхальные,
Свет невечерний,
Но думы печальные…

Красные ветви
Красной весной
Шепчут под ветром
    О жизни иной.

                - О завершении Чеченской войны
                -О запрещении с любой стороны
                Град-установок, растяжек, стволов
                И разрушения любых городов…


  Свет серебристый
  Пушинок овальных
  Слезно струится
  В лучах предпасхальных.
 
                23 – 24 апреля 2000 г.

                Пасха на кладбище
   ( 2-ой вариант)

  В предзакатном вечернем часу,
  В светлый день Воскресенья Христова
  Шла в кладбищенском нашем лесу
  В бесконечное море крестов я.

  По аллее, знакомой давно,
  Ускоряла шаги я к могиле,
  Но не страшно мне было одной
  Средь крестов в затаившемся мире.

  Влажный лес, терпкий запах берез
  И подснежник, склонившийся низко,
  И глядящий с распятья Христос -
  Принимали меня к себе близко.

  Средь надгробий, часовен и плит
  Я почувствовала вдруг облегченье,
  От Христовых очей и ланит
  Исходил светлый дух очищенья.

  От подернутых дымкой берез,
  От дыханья весеннего леса
  Мне все ближе казался Христос
  За кладбищенской этой завесой.

                23 апреля 2001 г.


                Пасха на кладбище
                (1-ый вариант)    
 
   На кладбище окрестном
                Стояла тишина,
                В пасхальный день  воскресный
                Я шла туда одна.
                Шла вечером, уставшей,
                Уже в шестом часу,
                Но не  было мне страшно
                В кладбищенском лесу.
                Все представало новым,
                Воскресшим по весне –
                Лик ангела суровый
                Добрей казался мне,
                И лик Христа в закате
                Спокойнее смотрел,
                Как будто боль распятья
                Ушла в иной удел…
                Христово Воскресенье
                Приветствовала весна,
                И в дымке обновленья
                Стояли дерева.
                И голубой подснежник,
                Склонившись предо мной,
                Шептал мне что-то нежно,
                Качая головой.
                Казалось, что деревья,
                Подснежник в синеве
                Сулили воскресенье
                Христа уже во мне…
                Казалось, что природа
                Шептала мне одной,
                Что и Христос, Сын Бога,
                Воскрес такой весной.      
               
                21 апреля 2001 г.
                Пасхальная седмица, суббота 

                ***
 
                Излей на меня исцеленье
                Испивший страданья Христос,
                Устала я быть в заточении,
                Наполненном влагой от слез.

                Устала болеть и роняю
                Тобою мне посланный крест,
                Но держит меня то, что знаю –
                Распятый, Ты все же воскрес!

                Одной этой вести довольно,
                Чтоб кто-то ушел в монастырь,
                А я, задержавшись невольно
                В миру, раскрываю псалтырь.

                29 декабря 2000г.

                ***

                - А чем завершилось распятье?
                - Одни говорили «Воскрес»,
                Другие – о том, что изъят был
                Из стражей покинутых мест.

                Но память людская как воины
                Веками хранит эти дни,
                Взирая  на вечность спокойно
                На мир, на людские грехи…

                Отваленный камень у гроба.
                Двух ангелов и пелены
                Распятого тела Христова
                Мария найдет у стены.

                И вырвется плач Магдалины.
                Что Господа нету окрест,
                Но ангел, причастный святыне,
                Воскликнет: «Христос! Он воскрес!»

                И весть эта стала надеждой,
                Спасительной, чудной, живой
                Над пропастью мира безбрежной,
                Над каждой людскою душой.

                И мир вскоре стал властелином
                Христова явленья ему,
                А вставленный в язвы гвоздиные
                Перст ввергнул в смущенье Фому…

                С тех пор подведен был неверью
                Возможно, последний итог,
                И мир покидало сомнение  -
                Распятый Спаситель был Бог!
 
                Утро, 30 декабря 2000 г.

                ***

                Близится Вознесенье,
                В лето уж мчит весна,
                В хмурое воскресенье
                Светится лик Христа.

                Копии плащаницы
                Холст на моем столе.
                Замершие глазницы
                В выстраданном лице.

                В сумрачный день воскресный,
                В майский дождливый день
                Тянется дух небесный
                Сквозь плащаницы тень.

                Святость небесной тайны
                Видится в лике мне,
                Посланной, неслучайной
                Выстраданность в Христе.

                20 мая 2001 г.

                Молитва в Николин день

                Я молилась за поэтов,
                Убиенных трех Никол,
                Так, чтоб в день Николы светлый
                Глас мольбы моей дошел.

                Я молилась за Рубцова,
                Убиенного в быту,
                Клюева и Гумилева
                Расстреляли, взяв в тюрьму.

                Я молилась, чтоб их души
                Никогда не тронул Ад:
                Ведь уж был Рубцов задушен,
                Он испил свое стократ.

                Под расстрелом большевистским
                Пал блестящий Гумилев,
                Прионежский Клюев скитский
                В ад тридцатых попадет.

                Сейчас они в ином уделе,
                Я уверена, в раю…
                Пусть, играя на свирели,
                Там им ангелы поют.

                18 – 22 мая 2001 г.,
       Никола летний.


                ***

                Памяти моего духовного отца,
                протоиерея Василия (Владышевского)
                Потревоженное небо,
Потускневшая лазурь,
Не придется больше хлеба
Мне искать средь снежных бурь.

Вдоль полей иду бескрайних.
Длинный зимний пейзаж,
Да отрезок неба дальний
Поле режет наотма;шь.

                А иду ведь я к могиле,
Что у храма Покрова.
Там лежит Отец Василий,
Он встречал меня всегда.

Но теперь иду к могиле,
Сроку ей уже пять лет,
Ну а мы, покуда в мире,
Помним батюшкин завет.

Поле светло, темны рощи,
Да тропа не пролегла…
И дойду ль? – Чего же проще,
Храм встречает! Я пришла!

                Алексино, 22 декабря 2000 г.

                ***
               
      « Чего ж ты не в монастыре?»
             - Сказал монах знакомый мне,
               Увидев мой печальный взор,
       Сказал он это не в укор.

       И взгляд его из-под скуфьи 
       Мне говорил: «Останови
       Свое метание в миру
               И скинь мирскую шелуху».

       Поняв намек на монастырь,
       Мир ощущая как пустырь,
       Спросить я все же не смогла:
       «Зачем нам жизнь в миру дана?»

Не стала задавать вопрос,
Кто капитан в ней, кто матрос,
И почему так трудно плыть,
        За что цепляться, чтобы жить…

Ответ я знала наперед:
                - Жизнь – это только перелет,
                И лишь в молитвенном пути
Смогу я к вечности прийти.

                20 июня 2001 г.

                Размышления

Непросто в сознании ночном
        Признать бытия неизбежность,
Шум жизни в потоке дневном,
И смерть, и болезни, и бедность.

Непросто признать, почему
Прибавится тем, кто имеет,
Возьмется у тех, кто всему
Рад кланяться, жить не умея.

Непросто, читая псалтырь,
Представить себя сотворенной,
                Принять и любить этот мир,
И быть от него отделенной.

                5 июня 2001 г.

                ***

                Прилегающая церковь к Москве
                Пеньем хора меня заманила,
Я в проходе стою, вдалеке
От курящегося кадила.

Здесь немного людей, и стоять
Мне легко и свободно дыханье,
Словно Ангел послал благодать
                В этот тихий удел мирозданья.

Вечереет. Мой поезд в пути,
Мне – пора, мне – «по ходу движения»…
Но душа не дает отойти
                И летает в струящемся пении.

                30 мая 2001 г.

                Душа

  Душа отделена от тела
                Не только в Небе – на Земле,
  Куда случайно залетела
  И оказалась в западне.

   А западня – не только тело,
  (Хотя оно – само собой!),
   Из клетки тленного удела
                Душе не выбраться самой.

      Она – как птица, бьется, бьется,
    В молитвах просит: «Отпусти…»,
    А жизнь сполна над ней смеется
    И сводит счеты за грехи.

    И замолкает, словно птица,
    В земном плену, в земных клещах.
    Смиряясь, прекращает биться
    Уже уставшая душа.

    Но в молчаливом ожидании
    Ей подается Божий глас:
    - Испей земное. В оправданье
        Получишь жизнь на небесах!

                19 мая 2001 г.

                Сон

    В часы, когда одолевает
    Вопросов гамлетовских стон,
    Мне память робко предлагает
            Один запавший в душу сон.

    Мне снилось: этот мир – властитель
    В себе низверг меня, и я
    Плыву в знакомую обитель,
    Откуда родом прослыла.

    Послушна лодка. Тишь. Светает,
    И купол виден на заре:
    Весь белый храм как будто тает
      В туманной  дымке как во мгле.

    И берег дальний, берег томный
    Встает все ближе предо мной,
    И снова чувств знакомых волны
    Меня встречают как прибой.

    Втащила лодку. Тишь – прекрасна,
    Но храм, ступени и вода
    Мне говорят прозрачно, ясно:
                - Ты здесь была, ты здесь была.

    О, Господи! Чтоб не унизить
    Всего, что благо есть во мне,
    Иду в знакомый храм приблизить –
    Себя - к Тебе, Тебя – к себе.

    Войдя, я вижу: все в порядке –
    Горит по-прежнему свеча,
    И масло есть еще в лампадке,
    И свет от бледного луча.

    И Богородицы печальный,
    Таинственный и тихий  лик
    Мне говорит: «Оставь отчаяние,
    Забудь  на время скорбный крик».

    - Все догорит, я обещаю,
    Дотлеет до последних искр,
    Он послан был, чтоб перед раем
    Тебе отведать боль и риск.

   - Я знаю, дальше ты не терпишь,
    И надоела жизнь сполна,
    И одиноко, тихо меркнешь
    В пути отчаяния и зла.

    - Не легок путь, но Богом послан,
     И не тебе о нем судить…
     Ведь объяснение будет после,
     А сейчас изволь пока дожить!

    - Не примеряй самоубийство,
     Не жди понятливых друзей,
     Не прячься от судьбы неистово
     И чашу всю до дна испей.
   
    - Настанет час, Господь рассудит
                И все расставит на места,
     Тогда тебе понятной будет
     Идея Божьего перста.

    - Земные пытки и страданья –
     Все пронесется, боль пройдет,
     И радость с Вечностью свиданья
     Твое терпение обретет».

     Здесь я в смятении просыпаюсь,
     Столкнула кошку – локтем вбок,
     И сознаю, что снова маюсь
     В твоих тисках, проклятый Рок!

     Я в замешательстве: что дальше?
     Нести по-прежнему свой крест?
     Ведь в этом странном сонном марше
     Мне вызов на земной арест.

     Я этот вызов получила,
     Боюсь плечом пошевелить…
     Ведь завещание гласило,
     Что, мол, изволь пока дожить.

     Тут кошка с явным удивлением
     Вскочила снова на кровать
     И в пику всем моим сомнениям
     Легла поспешно дальше спать.

     Раскинув мордочку и ушки
     И тычась мне в плечо и грудь,
     Она, улегшись вдоль подушки,
     Меня заставила заснуть.

                2 – 7 сентября 1990 г


                ***

                Мы соберемся вновь у озера
      Когда умрем, воскреснув вновь,
      Нечаянной радостью, разрозненно
      Вольемся в горнюю любовь.
 
       Охвачены струею пения,
                Христовым стянуты лучом,
                В своем небесном воскресении
                Забудем о пути земном.

                О том, как он далек от святости
                И от любви Христа далек…
                Пока же в знак небесной радости
                Горит лампады огонек.

                Собой он теплит веру каждого,
                Кто на земном еще пути,
                Как в волнах озера разглаженных
                Маяк, светящийся вдали.

                12 марта 2001 г.


                ***
                И.Р.
               
                Багровеет водная гладь,
       Притаились склоненные ивы,
       В час заката небес благодать
       В тишине освещает заливы.

       Волн не слышно, не видно гребцов,
       Старый челн задремал у причала,
       Лишь сова из прибрежных лесов
       Что-то вскрикнула и замолчала.

       Протянувшись безмолвно покой
       Охраняет затворника душу,
       Чтоб никто предзакатной порой
       Его дум в этот час не нарушил.

       Чтоб Господь с ним одним говорил
       Языком одиночества втайне,
       Чтоб услышанный глас возвестил
       Тот затворник-поэт мирозданью.

               
                31.03.2005.

                О г л а в л е н и е

Не отходи надолго от Христа…
Скит
Край на Псковщине заболоченный…
Розовые поляны Иван-чая
Белочка
А лилии все цвели…
Звезды
Вербное воскресенье
Вербы
Пасха на кладбище (2 - ой вариант)
Пасха на кладбище (1– ый вариант)
Излей на меня исцеленье…
А чем завершилось распятье?
Близится Вознесенье…
Молитва в Николин день
Потревоженное небо…
Чего ж ты не в монастыре?
Размышления
Прилегающая церковь к Москве
Душа
Сон
Мы соберемся вновь у озера
Багровеет водная гладь