Почти смертельный случай

I

«Барин! Убит! За что?» –
Кричал пожилой мужчина в окно.
На крик его прибежал секретарь:
«Спокойно, дворецкий, горячку не парь!
С чего ты взял, что убит?
А, вижу, на полу он лежит.
Голова смотрит на север, ноги – на юг,
Ну, видимо, точно – каюк!
Ладно, Семён, – сказал секретарь дворецкому, –
Отдадим это дело полицейскому!
Пусть он держит ответ,
Кто отправил графа на тот свет!»
Опустим время ожидания скучного,
Появился детектив телосложения тучного,
С большими усами и трубкой во рту.
Нет! Это наводит уже скукоту!
Такое бывало не раз! И не два!
И потом, у кого-то ведь на это права!
Пусть будет у нас детектив
Молод, подтянут, красив!
Без усов и гладко выбрит,
Взгляд такой, как будто мыслит,
Пьёт коктейли и курит сигареты…
Нет! На всё сейчас везде запреты!
Вообще не курит, ведёт здоровый образ жизни,
Не пьёт алкоголь, а фруктовые жижи,
Каждый день следит за собой:
Обливается холодной водой,
Гуляет в саду по утрам.
И на удивление всем нам,
В гроб отправится тоже,
Правда, сделает это чуточку позже.
Его встречает дворецкий в поклоне:
«Выручайте, ваше благородие!
Труп хозяина в кабинете лежит,
Он, по всей видимости, убит!
Все жильцы под подозрением,
Смотрят друг на друга с презрением».
«Спокойно, дворецкий, – ответил детектив. –
Сперва нам надо выяснить мотив!
Богат ли барин твой?
Женат ли был иль холостой?
Имел ли завистников или врагов?
В общем, рассказывай всё, кто он таков!»
Дворецкий помялся слегка,
Поправил воротник, рукава,
И начал свой рассказ,
Как будто делал это не раз:
«Был жадный он, скупой,
Вечно бранил и недоволен был мной.
Я ему и этак и так,
А он мне в ответ: «Уйди, дурак!»
Вот поделом ему за это,
Пусть будет знать, как грубить старому деду!»
Детектив удивлённо вскинул брови,
Прищурил взгляд, закусил губу до крОви,
Вернул брови на место, оттопырил губу.
«Буду дворецкого иметь в виду!» –
Подумал он и, указав рукой,
Попросил старика вести за собой:
«Показывай, где хозяин лежит,
И кто ещё в доме так брюзжит?»
Дворецкий увёл сыщика с крыльца
И представил каждого жильца:
«Горничная Дуня, секретарь Михаил,
Любовница Катя – он её вечно дурил.
Кузнец, кучер, садовник,
Повар, плотник, дворник,
Мельник, конюх, пекарь,
Нянька, трубочист и лекарь.
С нами тут не живут, лишь мы впятером…
Ну а теперь уже вчетвером!»
Сыщик издал вздох облегченья,
Ведь он свободен лишь до воскресенья,
И всех допросить не успел бы точно.
В любом случае приступать надо срочно.
В кабинете его ждал секретарь,
А также мебель и инвентарь:
Стол, кресло, на ковре – покойник,
Серый кот, окно, подоконник,
Торшер, книжный шкаф, камин,
Мягкий диван, на стене пара картин.
Детектив, времени не теряя,
Приступил к осмотру, о премии мечтая.
Сперва заглянул под кота, изрядно его напугав.
Затем заглянул в книжный шкаф,
Взял какую-то книжку и начал листать.
Дворецкий и секретарь не стали мешать.
Видимо, теперь такие методы расследования:
Что надо сперва почитать для вдохновения.
Отложив книжку, осмотрел рамы картин,
С важным видом заглянул в камин.
Выглянул в окно, крикнул: «Ау!»
Молниеносно прополз по ковру.
Нашёл дамский ноготь и чей-то волос.
Тут же вскочил, издав радостный возглас:
«Вот, наконец, улики нашёл!
Ну-ка, признайтесь, кто тут прошёл?»
Волос был светлый, местами седой.
«Ага, дворецкий, значит, он твой!»
Радостно сыщик, меняя походку,
Уверенно подносит свою находку
К седой голове старика
И смотрит на него свысока.
«Но погодите, он же длиннющий,
А у меня короткий, местами недостающий,
Кое-где выпадающий! Это точно не мой волос! –
Ответил дворецкий и добавил, понизив голос:
«Видимо, это шерсть от кота!»
«Я так думал, не путайте меня, господа!» –
Сказал наш герой и прогнал шерстяного
С его законного места и обжитого.
Что делать, сыщик дальше не знал,
Смачно затылок свой почесал.
И чтобы успеть по своим делам,
Решил допросить он двух дам.
Смотря на обнажённую картину,
Попросил привести Екатерину.
Дворецкий и секретарь пожали плечами
И удалились позвать ту, кого пожелали.

II

Через мгновение входит она,
Красива, высока, стройна.
Красное платье, юбка в пол,
Белый шёлковый подол.
Тонкая талия, упругая грудь,
Ни намёка на лишний вес – ничуть!
Аккуратный прямой нос,
Чёрный цвет длинных волос.
Пухлые губы, впалые щеки,
Острые скулы, идеальные веки.
Брови, как будто рисовал Васнецов,
Во рту ряд жемчужных зубов.
Обнажённые плечи, милая шея,
Словно богиня Психея.
Она не вошла – она проплыла!
Ручку свою детективу дала,
Ароматом духов его обдала,
И у того закружилась голова!
Катя во всех смыслах вызывала аппетиты,
Но у меня уже закончились эпитеты.
В общем, зашла красивая дама,
Села и облокотилась на спинку дивана.
Слегка задев от торшера абажур,
На французский манер сказала: «Бунжур!».
И только сейчас, увидев труп на ковре,
Вздрогнула так, что пришлось прикрыть декольте.
Катя была в шоке от этой кончины,
Ведь покорить сердце мужчины
Стоило ей тяжких и упорных трудов.
Кстати, дама была с Патриарших прудов.
А, погодите! У нас же события девятнадцатого века.
Пусть будет барышня с Невского проспекта,
И пьёт она не сладкий апероль,
А из боярышника забродивший настой.
Детектив растерялся при виде неё,
Под мундиром взмокло бельё.
Он покраснел, побледнел, отупел
И забыл, с чего начать хотел.
Встал с кресла, тут же сел,
Отчего ещё больше вспотел.
Стал одежду везде поправлять,
Судорожно слова вспоминать,
Что-то про себя повторять
И вслух неразборчиво мычать:
«Я, значит, детектив, веду расследование.
Будут проводить ваше обследование.
То есть, я буду вести допрос
На предмет ваших красивых волос!
Что-то меня не туда понесло.
Ох, и непростое у меня ремесло –
Допрашивать таких прекрасных дам!
Я вслух это сказал? Вот я болван!
Надо заново допрос начать
И репутацию свою спасать.
Где вы были ночью вчера?
Ведь графа убили, и походу, навсегда!» –
Сказал наш сыщик неказисто
И принял вид дурного гимназиста.
Катерине не зря шёл тридцатый год,
И девушка уже знает наперёд,
Как красавца молодого расположить,
Чтобы он не смел так дальше тупить.
Она надула губы, сделала томный взгляд,
Выпрямила спину, убрала волосы назад,
Выпятила грудь, глубоко задышала
И платья подол слегка приподнЯла.
Детектив округлил глаза
И строго сказал:
«Погодите, это не к месту!»
Хотя, если честно,
Было бы интересно
Описать дальнейшие действия словесно.
Но кругом запреты эти!
И вдруг будут читать дети?
В итоге сыщик строго смотрит на Катерину.
Девушка сидит, охраняет на диване перину.
Поправив причёску, платье и тушь вокруг глаз,
Девушка готова начать свой рассказ.
Намёки, я думаю, вы уловили на раз.
Но не отвлекаемся и слушаем набор её фраз:
«Ночью вчера я крепко спала.
Миша готов подтвердить эти слова,
Он по коридору как раз проходил,
Но ко мне в спальню не заходил!»
«Эти детали рассказа опустите, –
Перебил детектив. – К сути дела переходите!
Давал ли граф какое-то вам обещание?
Вписал ли он вас, например, в завещание?»
Катя одну бровь вверх подняла’
И ласково говорить начала:
«Конечно, вписал, ведь я так старалась!
В красивые наряды облачалась,
Иногда, наоборот, раздевалась,
Его стихами восторгалась!
А у него, между прочим, рифма хромала!
Я ему столь раз на это намекала!
Он, представляешь, слово «впятером»
Рифмовал со словом «вчетвером»!
А я ему много раз говорила:
«Читай Пушкина, Шекспира,
Гёте, Байрона, Бодлера,
Некрасова, Тютчева, Гомера,
Шиллера, Фета, Жуковского,
Слушай музыку Чайковского!»
Не воспринимал от меня ни слова,
Читал только басни Крылова».
«Погодите, Катерина, не спешите,
Вы не то мне говорите,
Вы от дела не отходите
И вот что мне поясните!
Может быть, он вас как-то понукал?
К чему-то против воли принуждал?»
«Ты задал вопрос прямо в точку!
Слушай теперь мою каждую строчку:
Граф был рыболов, охотник,
Игрок, коневод и дамский угодник!»
Детектив от удивления прикрыл свой рот.
«Сам напросился, слушай меня, вот:
В картах у него я была банкомётом,
И мне порой прилетало мимолётом,
Если ему масть неугодная шла.
Видите ли, я виноватой в этом была!» –
Наигранно всплакнула Катя,
Поправив подол платья.
И продолжила рассказ,
Не поднимая своих глаз:
«А как он лошадок любил!
Ежели нового жеребца купил,
То он на него меня первой сажал,
И конь со мною до рассвета скакал!
Вот, полюбуйся, мистер Мегрэ!
Мозоли на каждом бедре!»
«Не надо мне это показывать,
Прошу вас, дальше рассказывать».
Успел наш детектив
Сдержать у девушки этот порыв.
Катя пожала плечами, поправила волосы
И продолжила дрожащим голосом:
«От слова «охота» у меня дёргается глаз.
Брал он с собою меня и не раз.
Как-то в болоте просидела двое суток,
Была приманкой для диких уток!
Потом сидела в дупле, прогнав всех белок.
Вот, полюбуйся, мистер Шерлок!
Шрам на спине между лопаток –
Это когда стреляли в куропаток.
Медведь приметил меня и чуть не задрал,
По всему лесу за мною бежал».
Детектив провёл рукой по коже спины:
Есть небольшой шрам с правой стороны.
Катя попросила сыщика вернуться на место,
Потому что дальше тоже будет интересно.
«А ещё недавно, был месяц июль,
Мы попали под стадо косуль.
Вот, полюбуйся, мистер Эркюль!
На ягодицах следы от пуль!»
Катя, поднимая платье опять,
Эти следы хотела ему показать.
Сыщик вздрогнул и, руками глаза прикрыв,
Сдержал у девушки и этот порыв:
«Не стоит, я склонен вам верить,
И мне кажется, я успел их приметить».
«А ты наблюдательный, сыщик мой!
Ещё как-то попала под пчелиный рой,
Губы тогда мне все искусали,
Опухли теперь, как у деревенской крали!»
Детектив смотрит на губы, кивает головой,
Оттянул воротник дрожащей рукой.
Катя грозно поднимает свой пальчик
И произносит: «Ну-ка, мой мальчик,
Ты этой фантазией брось увлекаться
И от моего рассказа не смей отвлекаться!
А лучше сюда посмотри, мистер Эраст!
На обеих щиколотках порезы от ласт!
Это результаты зимней рыбалки,
Ему меня совсем не было жалко!»
Катя вытянула одну ножку вперёд,
Детектив встал на колено, убедился – не врёт!
«Всё! Отпускай! У тебя холодные руки!
И слушай дальше про мои адские муки!
На кабана как-то ходили,
Одного упустили, другого схватили,
Домой раненого его притащили,
И в моей спальне только добили!
И заставил меня разделывать тушу,
И не стал меня даже слушать,
Что нельзя мне это делать никак,
У меня маникюр, а сверху – шеллак!
Наносит его только Марина,
Бровей и ногтей местная богиня.
Она из соседнего поместья,
И к ней записаться – это целая песня!
Найти свободное время не так уж легко,
Но, обращайся, поищем для супруги твоей «окно».
«Я не женат». «Странно, а с виду ты ничего!
Но, увы, не для статуса моего.
Была бы помоложе, точно влюбилась!
Ну да ладно! На чём я там остановилась?
Ах да! Вот, полюбуйся, мистер Мегрэ!
Сломала ноготь на правой руке!
Еле выровняла его пилкой,
И вот застаю я графа с этой подстилкой!
С этой горничной Дуней,
Наглой вертихвосткой и лгуньей!
Он ей на ушко что-то шептал,
Своими усами её щекотал,
Что-то там ей обещал
И сам при этом хохотал!
А это, между прочим, моя прерогатива –
Смеяться над его шутками, правда, после аперитива.
Но неважно! Не буду я более это терпеть,
Всё отсужу, так и знай! И не буду реветь!
Ведь это я его на всё вдохновляла,
Во вселенную призывы направляла,
Стригла ему волосы при полной луне,
Правда, он был в это время во сне.
Ещё раскладами карт занималась,
Он не понимал, как я старалась!
И он мне должен за это:
Полдома, счёт в банке, карету.
Ещё секретаря должен отдать,
Он заходит доброй ночи желать!
Ой! Не то что-то ляпнула я!
Пойду я! Дела!
А ты ничего, такой,
Детектив молодой,
Готова с тобой ещё на допрос,
Ну, это так, не всерьёз!
Ведь ты небогатый улов!
Но не печалься ты так! Ну, будь здоров!» –
Сказала Катя, послав поцелуй озорной,
И удалилась из кабинета долой.
Детектив, проводив девушку взглядом,
Решил не поддаваться больше её чарам.
«Мотив явный имеет, а значит, вполне
Могла убить графа, будучи с ним наедине!
И ещё про ноготь призналась мне –
Его я как раз нашёл на ковре!»

III

В минуту тяжких раздумий, гладя кота,
Вошла другая барышня, поскромнее, чем та.
Слегка полноватая фигура, невысокого роста,
Одета на вид слишком просто:
Чёрное платье, белый передник,
На голове белый чепчик,
Стройные ножки в белых чулках,
Чёрные туфли на каблуках.
Лукавый блеск в голубых глазах.
Маленькие ямочки на щеках,
Лицо с наивной красотой,
Родинка над верхней губой,
Вздёрнутый носик, на лице веснушки,
Волосы светлые, торчат милые ушки.
И если честно, то графа можно понять,
Их действительно хочется пощекотать!
Ладно! Выглядит Дуня как надо, и хоть сейчас
Отправляй её на модный показ!
Но, увидев труп на полу,
Театрально прижала руку ко лбу,
Сделала вид, что удивилась,
Следом нарочно оступилась,
С ровного шага сбилась,
И всем телом на диван завалилась.
«Ой, горе-то какое!
Пропадёт всё нажитое!» –
Завыла Дуня с жалобной интонацией,
Подглядывая за детектива реакцией.
Сыщик достал блокнот в этот раз,
Чтобы не упускать важных фраз
И записать весь рассказ,
Послюнявил карандаш напоказ.
Дуня вскочила, увидев это, села ровно,
Поправила платье, свела брови грозно.
На сыщика глядит и серьёзно говорит:
«Ежели граф убит, а не спит,
То я хочу сделать два заявления:
Во-первых, я не имею к этому отношения,
А во-вторых, не скрывая своего мнения,
Его Катерина убила из-за мщения!»
«Дуня, погодите делать такие обвинения!»
«А почему она наносит мне оскорбления?» –
Перебила Дуня, сделав взгляд жалобный,
И посмотрела в район замочной скважины.
Детектив прищурил левый глаз:
«Вы, видимо, подслушивали нас?»
Дуня виновато опустила голову вниз:
«А я, между прочим, доставала ей пули из…»
«Не уточняйте, не надо!
Детали этого обряда! –
Перебил детектив, скомкав листок,
И скромно добавил, поправив воротничок:
«Она мне про это уже рассказала!»
«Не удивлюсь, что даже показала!» –
Ответила Дуня с ухмылкой
И продолжила с энергией пылкой:
«Там, кстати, не пули были, а мелкая соль,
А визга-то было! Ну прям адская боль!
Её граф нарочно подстрелил ради смеха!
Тут в доме была целая потеха!
Вы бы видели, как она прыгала и давала галопу,
Держась за свою раненую ж…»
«Дуня, вы всё-таки обратились к этому слову,
Но, давайте, подобру-поздорову
Опустим грубые уточнения эти,
Нас же могут читать дети!»
«Ой, простите!
И меня вы не губите,
Это слово зачеркните,
Или троеточие укажите.
В общем, исправьте эту нелепую опечатку
И напишите, что Катя весело танцевала вприсядку!»
Детектив закатил глаза.
«Ох, и буйного нрава Дуня была!»
Но не успел он что-либо спросить,
Как Дуня сама начала говорить:
«А ещё к ней секретарь стал часто заглядывать!»
«Дуня, нехорошо же подглядывать!»
«А зачем на меня наговаривать?
И во внебрачной связи с графом указывать!
У меня, между прочим, жених есть в деревне,
И он относится ко мне как к царевне!
И никто больше не нужен мне,
Вот так запишите себе!»
Детектив сделал пометку в блокноте,
А Дуня продолжила на высокой ноте:
«Граф меня тогда к себе пригласил
И на ушко шёпотом попросил
Показать Кате в лесу тропинку с ежами!
Но это строго между нами!
Какое-то испытание хотел ей дать,
Чтобы всем домом снова поржать!»
«Дуня, вы опять грубо сказали!
Но раз вы пояснения дали,
И граф всего лишь заданье дал,
Что он тогда за это обещал?»
Дуня мечтательно улыбнулась,
Всем телом вперёд нагнулась,
Поправила волоса прядь
И начала перечислять:
«Бриллианты, кольца, алмазы,
Колье, на котором камни и стразы,
Серёжки и два жемчужных браслета,
Кулон, портсигар, три амулета,
Часы на цепочке, яйцо Фаберже...
Ему ведь оно не нужно уже?
Подсвечник, подвески, подтяжки...
Чувствую, тащить это будет всё тяжко!
Револьвер, арбалет, кинжал золотой...
Придётся взять это самой!
Ой! Я не это имела в виду,
Оговорилась, пожалуй, пойду!
Меня как будто кто-то позвал,
А граф мне кое-что задолжал!
Вот так запишите,
И ни в чём меня не вините!» –
Вскочила она и тут же сбежала,
Как будто действительно что-то украла.
Сыщик прищурил свой взгляд
И, несмотря на её скромный наряд,
Решил взять Дуню на заметку,
Сделав в блокноте пометку.

IV

Дальше на очереди был секретарь Михаил.
Уверенным шагом в кабинет он вступил,
Вальяжно прошёлся и сел на диван,
Выглядя при этом как дикий павиан:
Волосы набок гелем зализаны,
На губе тонкие усики нанизаны,
Зелёный костюм в большую клетку,
Под ним он носит синюю жилетку,
Жёлтый галстук с блестящей застёжкой,
Левое ухо проколото серёжкой,
Ботинки до блеска начищены,
Белые зубы идеально почищены,
На смазливом лице ни прыщика,
Цинично посмотрел он на сыщика.
Убрал с левого плеча волосок
И принялся изучать свой ноготок.
Но наш детектив уже опытный в допросах,
И чтобы не погореть на словесных курьёзах,
Блокнот решил он отложить
И сразу к делу переходить:
«Вынужден я вас допросить,
И не смеете мне тут юлить!
От расследования меня уводить!
И неправду говорить!
Где вы были этой ночью?
А ну, говорите мне срочно!»
Михаил посмотрел на него растерянным взглядом,
Не ожидал он услышать такую атаку градом!
Видимо, ему Катя помогла раскрепоститься,
Что он смог так быстро переродиться!
Секретарь заёрзал на перине дивана,
Думая, как выкрутиться из этого обмана,
Ведь надо скрыть с Катей начало романа:
«Еды давал коту. Этого тирана,
Если вовремя не покормить,
Он же может какого-нибудь убить!»
Кот удивлённо вскочил,
Зрачки свои округлил
И, явно не ожидая такой фальши,
Залез под шкаф, от греха подальше!
«Вы меня тут не дурите
И на кота стрелки не переводите! –
Строго сказал детектив. –
У вас же наверняка есть мотив!
Правда, я не придумал какой,
Но должен быть таковой!
И я вас вижу насквозь,
И вы, то есть ты, мне тут не елозь!»
Михаил почесал там, где был зуд.
«Ладно, признАюсь, имел я на графа зуб.
Есть у него имение – деревянный сруб,
В вишнёвом саду старый дуб,
Баня, фонтан, поле пшеницы,
Кругом бегают крестьянские девицы.
Конюшня, сарай, вид на рЕку.
Ну что ещё нужно человеку?!
Ой! Ничего особенного там нет!
Стоит и стоит себе много лет,
Никто не ездит туда,
Не имение, а ерунда!
Я предлагал его графу в аренду сдавать,
А он ни в какую не хотел отдавать.
Говорил, что сам будет жить там иногда.
Ну, видимо, уже не судьба!
Придётся мне им заняться тогда!»
«И этот секретарь тоже туда!» –
Смекнул детектив, сузил глаза как китаец
И загнул на руке четвёртый палец.
От этого у Михаила вскочил на лице румянец,
И он закричал, как испуганный заяц:
«Графа я не убивал,
Это ночью я Катю обнимал.
Она подтвердит эти слова!
Ну, я пошёл! Ну всё, пока!»
Раскололся секретарь в этой связи,
И отправил его сыщик восвояси.
Или это он сам ушёл?
Неважно! Детектив, кажется, нашёл
Нужный след; осталось только понять:
Кто графа решил с дороги убрать?

V

Сыщик стал все допросы вспоминать,
Блокнот с записями листать,
Снова взял книжку почитать.
Но мысль никак не хотела его посещать.
Вновь погладил кота, прошёлся по кабинету,
Почесал затылок, поправил манжету,
Почесал ещё там, где не буду писать,
А то меня дамы не будут читать!
Попрыгал на левой ноге, попрыгал на правой:
«Кто же стоит за этой расправой?
Дворецкий Семён из-за мелких обид?
Секретарь Михаил, имея на недвижимость вид?
Горничная Дуня за драгоценности?
Любовница Катя из-за мести и ревности?
Ох! И был этот граф тот ещё мот!
Может быть, убийца всё-таки кот?»
Пушистый вздрогнул от мысли такой
И в окно сиганул, на всякий случай – долой.
Сыщик снова вернулся к трупу,
Прошёлся мелкими шагами по кругу,
Постоял и присел четыре раза,
Но не идёт мысль никак – зараза!
В этот момент граф неожиданно Ожил,
Встал с пола, потянулся и молвил:
«Ох, что-то я вчера перебрал
И прилично так подремал!
Давно я так не высыпался!
А тут кто-то сейчас топтался?
Потом ещё делал зарядку?
И опять танцевал вприсядку!»
Сыщик застыл на месте от удивления,
Не ожидая увидеть такого воскрешения.
Долго смотрел он на оживший труп,
Думая про себя, насколько он туп:
«Надо было сначала пульс пощупать,
А не всякие бредни тут слушать!
Проверить дыхание, подёргать за ухо,
Чтобы не выглядеть как последний олух».
От сыщика доносилось лишь мычание.
Граф вмешался, нарушив молчание:
«А вы, собственно, кто?»
Вот и делу конец! Раскрыто оно!