Цугцванг

Когда-нибудь мы будем старики
И глядя в зеркало, как-будто в гладь реки,
Увидим в сетях спутанных морщин,
Что мы все те же, чьи-то дочь и сын.

И от того нам летом холодней,
Что ощущаем свист летящих дней
До дрожи. И так хочется забыть
О том, что час придет и нам не быть.

Как-будто свет, погасший в ночнике,
Настанет час и нам не быть ни кем.
Рассеемся, как дым в ночной тиши.
Так что, возможно, никакой души,

А значится и вечности, в нас нет.
К чему вести подсчет фигур и лет?
В той партии, что начата едва,
Фигура короля уже мертва.

Уже мертва фигура короля.
Мы прикипели к розданным ролям.
Конь, пешка, королева, офицер…
Ребенок спрятан в старческом лице.

Вся наша жизнь лишь легкий бумеранг
В руках небытия. Так что, цугцванг.
Цугцванг, дружок, цугцванг тебе и мне.
Замри, застынь, как фикус на окне.

Как на Суматре в дождь орангутанг.
Застынь и жди, тебя найдут. Цугцванг!
Позицию ухудшит ход любой.
Пусть жизнь сама произойдет с тобой.

Застынь, замри и выпади из схем!
Не умерев, но сразу став никем,
Ты выполнишь план смерти наперед
И смерть тебя, быть может, не найдет,

Найдя – помедлит брать, а взяв – еще
Засмотрится на бледность твоих щек,
На впалость глаз, на рытвины морщин,
В сети которых чьи-то дочь и сын,
Сидящий на ветвях орангутанг,
Король и фикус, гладь реки… Цугцванг!