Куралесицы связь с устной традицией народов России

Введение

«Куралесицы» — экспериментальный поэтический жанр Сергея Трекина, который осознанно обращается к архаичным, дописьменным формам работы со словом. В нём автор не просто вдохновляется фольклором, а реконструирует сам принцип функционирования слова в устной традиции — когда звук, ритм и телесное переживание важнее прямого смысла. Разберём эту связь подробно и дополним её размышлениями о возникновении слова как смысловой единицы.

1. Устная традиция народов России: ключевые черты

Дописьменная культура разных народов России (славян, финно;угров, тюрков, народов Кавказа и Севера) имела ряд общих черт, которые напрямую перекликаются с принципами «куралесиц»:

Приоритет звучания. В заговорах, заклинаниях, шаманских песнопениях сила слова заключалась не в понятном сюжете, а в звуковой ткани, ритме, интонации. Например, в русских заговорах часто встречаются звукосочетания, которые не несут прямого смысла, но создают особую атмосферу: «тише воды, ниже травы», «чур меня».

Синкретизм. Слово не существовало изолированно — оно сливалось с музыкой, танцем, ритуалом. Сказитель былин не просто читал текст, а исполнял его под гусли, меняя темп и интонацию.

Коллективность и вариативность. Фольклорный текст жил в исполнении: каждый сказитель привносил что;то своё. Не было «канонического» варианта — были устойчивые формулы, которые комбинировались по ходу исполнения.

Магическая функция слова. В архаичных культурах слово воспринималось как инструмент воздействия на мир. Заговор должен был не просто описать желаемое, а вызвать его.

Повторы и формулы. Устойчивые сочетания, ритмичные структуры помогали запоминать и передавать тексты без письменности.

2. Как эти черты отражены в «куралесицах»

Сергей Трекин берёт из устной традиции сам принцип работы со словом и переносит его в современный литературный контекст:

Звук и ритм первичны. В «куралесице» нет задачи «рассказать историю». Автор создаёт звуковую композицию, где искусственные, химерные слова работают как звуковые комплексы. Например:

Наскальвулио стингано привеша
Знаромунги проророком древежа
Стингунальные черные бали
В разгуставы бранхитны вманзали

Здесь важен не смысл слов, а их звучание, ритм, ощущение от их произнесения.

Текст требует исполнения. «Куралесица» не существует в статичной письменной форме — она рождается в акте чтения вслух. Читатель становится исполнителем, который выбирает темп, интонацию, паузы.

Коллективное начало. Хотя текст зафиксирован на бумаге, его вариативность сохраняется: каждый читатель создаёт свою версию при озвучивании.

Ритуальность. Трекин называет «куралесицу» «шаманской поэзией». Она имитирует заклинание, где повторение звуковых формул создаёт особое состояние сознания.

Морфологическая сборка. Автор конструирует новые слова по правилам русской морфологии, но лишает их привычного значения. Это напоминает попытки воссоздать «сакральный», «исконный» язык, который был бы ближе к природе или космосу.

3. Возникновение слова как смысловой единицы: краткий экскурс

Чтобы понять, почему «куралесицы» так сильно опираются на звук, важно вспомнить, как слово становилось носителем смысла:

Звукоподражание. Первые слова могли имитировать звуки природы: «гав;гав», «мяу», «кап;кап». Звук напрямую соотносился с явлением.

Эмоциональная экспрессия. Некоторые слова возникали как выражение эмоций: «ой», «ах», «фу». Здесь звук связан с внутренним состоянием.

Условное соглашение. Постепенно слова стали условными знаками — их связь с предметом или явлением закрепилась коллективным соглашением. Например, слово «стол» не похоже на сам предмет, но все договорились, что оно его обозначает.

Абстракция и символизм. С развитием языка слова начали обозначать не только конкретные предметы, но и абстрактные понятия: «любовь», «истина», «время». Смысл стал многослойным.

Письменность. Фиксация речи на письме ещё сильнее отдалила звук от смысла. Слово стало визуальным знаком, который можно прочитать «про себя».

4. «Куралесицы» как возврат к истокам

Трекин в своём жанре как бы «отматывает» этот процесс назад:

Он возвращает слову звуковую силу, делая акцент на артикуляции, вибрации, ритме.

Он отрицает условность знака: его слова не отсылают к готовым понятиям, а создают новый опыт через звучание.

Он восстанавливает ритуальную функцию слова — текст действует как заклинание, которое меняет состояние читателя.

Он подчёркивает телесность языка: чтение «куралесицы» — это физическое действие, в котором участвуют губы, язык, дыхание.

Сам автор проводит этимологическую параллель: слово «куралесица» восходит к греческой молитве «Kyrie eleison» («Господи, помилуй»), которая в народной традиции трансформировалась на слух. То есть речь идёт о звуке, потерявшем изначальный смысл, но сохранившем силу.

5. Отличия от фольклора

Важно отметить, что Трекин не копирует фольклор механически. Его подход — это современная реконструкция:

Текст зафиксирован на бумаге и публикуется как литературное произведение.

Автор сознательно использует приёмы авангарда (заумь Хлебникова, эксперименты Кручёных), но придаёт им новую цель.

Жанр не привязан к конкретной этнической традиции — он универсален и может быть транскрибирован буквами любого языка.

Заключение

«Куралесицы» Сергея Трекина — это не просто литературный эксперимент, а попытка вернуть поэзии её древнюю, почти ритуальную функцию. Опираясь на принципы устной традиции народов России, автор показывает, как слово может действовать через звук и ритм, минуя привычный смысл. В этом — глубокий философский посыл: язык не только инструмент коммуникации, но и способ взаимодействия с миром, который хранит память о своих истоках.

Жанр Трекина напоминает нам, что слово начинается со звука, а смысл рождается не только в голове, но и в теле — в движении губ, в дыхании, в ритме сердца. И именно эта связь делает «куралесицы» уникальным явлением современной поэзии.