Мат мертвецам

Где река извивается чёрной змеёй под мостами,
Где тяжёлая плачет вода, упираясь в острог,
Там свободу поправ в осаждённом чертоге штыками,
За глухими стенами таится слепой полубог.

Он явил себя мгле, когда осыпались фасады,
Когда рушились своды и замер ночной бастион.
На костях обречённых, под раскаты глухой канонады,
Тот вассал из болот вознесён на покинутый трон.

Его век на исходе, и немощь берёт его в клещи,
Оттого и доспех его скован тяжёлым свинцом.
Он боится заката и древней пророческой вещи,
И скрывает свой страх под стальным и холодным венцом.

Он жестоким рожден, и в глазах его — вечная проседь:
На старинной скрижали начертит зловещий указ.
Он безумное воинство в бой за бессмертие бросит,
Обрекая весь люд на погибель в назначенный час.

Свои тёмные тайны от света хранит он веками,
В мрачной башне укрывшись за тенью высоких колонн.
Он сидит в тишине, окружённый немыми рабами,
И в безумстве своём на крови созидает закон.

И беда той девице, чья вера низвергнута в склеп, —
Он натравит на горницу гончих безжалостных псов.
И беда тому дому, где чёрную кровь льют на хлеб, —
Где правитель бесславно губил приглашённых купцов.

Заперт в каменной клетке, не видит ни слуг, ни творцов,
Тратит жизни, как пешки на шахматной чёрной доске.
Став безликим тираном, он правит страной мертвецов
И безумной игрой топит край в кровавой реке.