Дни Дедала

Ты очень молод. Сел за стол.
Перо, зелёная тетрадь,
Тебе так хочется писать,
Ты и чернила приобрёл,
И думаешь: что скажет мать,
Когда стихи пойдут в печать?
Однако ты успел устать.
Лист целый адресов, имён
С Э МЭ ДЭ ГЭ начат твой "стих",
Так начинал лорд Байрон их –
Шестой из Байронов барон
В его поэзию влюблён.
(Здесь я начну писать как он)

А ночью побежишь по улице, как зверь,
По переулку проелозишь на коленях,
И закоулок в том узнав, откроешь дверь,
Застав себя лежащим на ступенях,
Живущим как обычный взрослый сэр,
Знакомый с нападеньем и с паденьем,
С костюмом, шляпой, тростью, носом красным,
И со спиною, ставшей лестницеобразной.
Тебя побьют за то, что ты сломал очки,
Ты сам побьешь себя однажды утром,
За то, что и в очках твои зрачки,
Не видят знак отцов услышать мудрых,
Слова их записать в черновички
Чтоб те слова помочь кому-то помогли кому-то.
При этом знал, что большая потеря,
Служить тому, во что уже не веришь.

(Я прекращу. Над тобой, как ударами плетью, со звонким сарказмом хихикают дети. И первый свой стих, их согласно легенде, лорд Байрон писал на стене в туалете)

На крышу выйди и постой
Шум моря как куски фольги
Какую мнут твои мозги.
Муссонный ветер, непокой,
И он с тобой,
Он твой.
Шаги
В стенах омфала Антиной,
Но он справляется с стрелой
И как другие женихи
Он здесь живой.
Твоя работа велика,
Учителями сложно быть.
В зарплате ищешь не корысть
А взгляд начальства свысока,
Ты не рисуешь знатока 
И можешь что-то позабыть,
Не говорить,
Есть в том тоска,
Что глядя на ученика
И на руки с пером в ней кисть,
Не понимаешь: как сынка
Такого можно полюбить?
Родильный дом или весь мир,
Твой стол, библиотека, сон
В твои лектории внесён,
А в философию – Шекспир.
Тобой изучен он до дыр,
В его поэзию влюблён.
(Здесь я начну писать как он)

I

Ты вырос за обед и скромный ужин, 
Стал холоднее многолетней мерзлоты,
Кому-то, кто так нужен – ты не нужен,
Кому-то, кто тебе не нужен – нужен ты.
По улице идёт тот за тобою.
Ты в переулке пьяный, позабывший о святом,
А в закоулке с помутневшей головою
Заходишь, как родной, в публичный дом,
И хочешь танцевать со всеми разом,
Пусть по годам для дам ты ученик,
Но ты танцуешь энергично, и в экстазе
Мужское соло с тростью демонстрируешь при них.
Ты слышишь мёртвый голос – не иначе,
Ведь разбиваешь тростью люстру, слёзы пряча.

II

(Я прекращу. Ты спи под грустным взглядом, того кого-то, кто не нужен тебе был, кто на земле сидит с тобою рядом, и кто тебя зачем-то полюбил. В глазах кого-то ты не пьянь и не убийца, и этот кто-то нервно теребит усы, и верит, что в тебе опять родиться, любовь, какую знает только сын)