Сгинуть для своих

Заварен чай в щербатой кружке,
Остыл нетронутый обед.
В пустой, зашторенной избушке.
Экран бросает синий свет.

Там диктор ровными речами
Хоронит прожитый квартал,
А за щербатыми стенами
Гудит глухой промзоны вал.

Дома-коробки встали в ряд,
Как недостроенный конвой.
И фонари в упор глядят
На тротуар полуживой.

Шуршит кассета в магнитоле,
Визжит заезженный мотив
О чьей-то безымянной боли,
Себя в аккордах растворив.

В замерзших окнах — силуэты,
В пустых глазницах — темнота.
Мы ждали скорого рассвета,
Но наступила мерзлота.

И плачет небо над районом
Дождем из сажи и свинца.
По расписаньям и законам
Мы ждем унылого конца.

Трамвай уходит в глубь тумана,
Скрежещет ржавое крыло.
Из незакрытого стакана
Стекает мутное стекло.

Здесь юность пахнет дешевизной,
Сырым подвалом, табаком,
И неслучившейся отчизной,
Что обернулась тупиком.

Никто не вспомнит наши лица,
Когда сотрется этот стих.
Нам суждено впотьмах родиться
И тихо сгинуть для своих.

Лишь на стене качнется тесно
Газетный пожелтевший лист —
Как эпитафия оркестра,
Где застрелился гитарист.