Я смотрел смерти в глаза

Я смотрел смерти в глаза
На передовой позиции опорного пункта «Далаат» в Южном Ливане был прибор наблюдения, и мне сказали прыгнуть на бруствер позиции и накрыть его пластиком для защиты. Я прыгнул, закрепил пластик... и прыгнул обратно. Потом, через минуту или чуть больше, в направлении позиции прилетела ракета... тогда я подумал, что мусульманский боевик поймал меня в перекрестие, чтобы сбить, но немного замешкался. И ракета прилетела.

Надо подумать о работе. Может, пойду в бюро трудоустройства и буду работать на минимуме, ведь это возможно, а программу я буду писать даже быстрее, по выходным или по вечерам. Государство, может, и должно давать, но речь идёт об Израале. Нужно работать, зарабатывать, и постепенно появится босс, и я буду работать, и это вовсе не позор. И проект в одиночку я тоже реализую, он есть, и вдруг снова появляется жизнь... Возможно, встречный иск против соседа — тоже хорошее решение. Ещё один судья. Воспитание взрослых...

А тогда Хизбалла, которая выпускала ракеты по позициям, угрожала жизни... Я спросил: почему правительство посылает людей рисковать своими жизнями?! Почему я должен тратить своё время в Ливане бесплатно? Возможно, работать — это решение. Пособие по инвалидности ЦАХАЛа — это, конечно, тоже суть дела, я попробую этого добиться. Я был в «Далаате», в Ливане, и по мне стреляли ракетами. «Такой вот посттравматический шок». Тоже проводят операции в Газе. Так что я буду считаться инвалидом ЦАХАЛа. Не позор. Это нормальная честь. В конце концов, и пружина в глазу — реальная травма, и маршевые переломы, и боевой шок (контузия)...

Ракеты, «Далаат», Южный Ливан. Позиция на красной линии. Мы, призыв ноябрь 98, противотанковая рота («Орев») бригады Гивати, едем в колонне на нашу первую оперативную службу.