Константин Бальмонт

В 15 минутах езды от Парижа находится ничем городишко Нуази-ле-Гран. Здесь, на чужбине, нашел свое вечное
пристанище величайший поэт серебряного века русской литературы, Константин Дмитриевич Бальмонт.
   В Нуази-ле-Гран два кладбища, старое и новое. Бальмонт похоронен на старом. После поисков –
шаг за шагом, могила за могилой,  в дальнем углу  кладбища можно увидеть могилу поэта.
  Русский поэт Константин Бальмонт родился в деревне Гумнище, Владимирской губернии
15 июня(4 июня по старому стилю) 1867 года.
     Отец Бальмонта, из старого дворянского рода, был председателем земской управы в г. Шуе.
В детстве Константин Дмитриевич отличался неуравновешенным характером. Учился сначала в шуйской,
потом во владимирской гимназии, вспоминал о них с проклятиями. В 1886 году поступил на юридический
факультет Московского университета, откуда был исключен за участие в беспорядках; занимался историей,
 философией, литературой и филологией.
    Молодому человеку хорошо давались иностранные языки. Он владеет не только большинством европейских,
но и восточными языками. Несмотря на то, что Бальмонт, по его собственным словам, в юности больше всего
интересовался общественными вопросами, интерес этот, при всей его искренности, был поверхностным.
В 1890 году  после неудачного первого брака, он пытается покончить жизнь самоубийством, выбросившись
из окна, после чего следует длительное лечение. Но  попытка самоубийства приводит его к прозрению, в корне
 изменившему мировоззрение Бальмонта. По его словам, он "научился великолепной сказке жизни, понял ее
святую неприкосновенность. И когда, наконец, встал, его душа стала вольной как ветер в поле, никто уже
над ней не был властен, кроме творческой мечты, а творчество расцвело буйным цветом".

Мне открылось, что времени нет,
Что недвижны узоры планет,
Что бессмертие к смерти ведет,
Что за смертью бессмертие ждет.

                К. Бальмонт
В  этих первых книгах молодого поэта  преобладают мотивы гражданской скорби, но  в них он одновременно 
выступает как один из зачинателей символизма.
    Революция 1905 года захватила его, но скорее как эстета. На происходящие события он откликается
поэтическими сборниками .    Но поэт недолго увлекался политикой, скоро забыл о революции и отправился
путешествовать.  Он  совершил несколько кругосветных путешествий,
побывал в Египте, Греции, Мексике и Океании.
  Вышедшая в 1907 году книга «Жар-птица. Свирель славянина», в которой Бальмонт развивал национальную
тему, не принесла ему успеха и с этого времени начинается постепенный закат славы поэта. Однако сам Бальмонт
не сознавал своего творческого спада. Он остается в стороне от ожесточенной полемики между символистами,
 ведущейся на страницах «Весов» и «золотого руно», расходится с Брюсовым в понимании задач, стоящих
перед современным искусством, пишет по-прежнему много, легко, самозабвенно.
 Почти восемь лет вследствие репрессий самодержавия он жил за границей и получил возможность вернуться
на родину   только после  амнистии 1913 г  (в связи с 300-летием дома Романовых)  В это время он, в основном, 
занимался переводами. Много переводил из поэзии Запада и Востока. Первым осуществил перевод на
русский язык поэмы классика грузинской литературы Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре».    
Бальмонт возвращается в Россию и на некоторое время оказывается в центре внимания литературной общественности.
 К этому времени он — не только известный поэт, но и автор трех книг, содержащих литературно-критические
и эстетические статьи
 Первую мировую войну он воспринял как «злое колдовство», однако  в творчестве  поэта  военные события
прямого отражения  не нашли.Перед Октябрьской революцией Бальмонт создает еще два по-настоящему интересных
 сборника «Ясень» и «Сонеты солнца, меда и луны».
     К Февральской революции 1917 г. поэт отнесся восторженно, прославлял ее стихами. Но затем стал терять
 свою «революционность», Он всё больше разочаровывался   существующими  в России  порядками.  Бальмонт покинул
Россию в июне 1920 г. Вместе с ним уехали Елена Цветковская, дочь Мирра и А.Н. Иванова, дальняя родственница
Бальмонта.  Выезд ему устроил его верный друг поэт Балтрушайтис, бывший литовским посланником в Москве, –
и тем самым спас его. "Бальмонт в то время нищенствовал и голодал в Москве, на себе таскал дровишки из
разобранного забора и непременно надерзил бы какой-нибудь "особе" – мало ли чем это могло кончиться"
Весной 1935 г. Бальмонт в связи с тяжелым нервным заболеванием попадает в госпиталь. «Мы в беде великой
и в нищете полной, — пишет Е.К. Цветковская. —  И у Константина Дмитриевича нет ни ночной рубашки приличной,
ни ночных туфель, ни пижамы. Гибнем, дорогой друг, если можете, помогите, посоветуйте.  Помогите
вырвать из метельной тьмы Солнечного».
   В конце 1936 г. Бальмонт и Цветковская перебираются в Нуази-ле-Гран под Парижем в эмигрантский приют
«Русский Дом», устроенный Матерью Марией.
      В 1940–1942 гг. Бальмонт совсем не покидает Нуази-ле-Гран. Здесь он и умирает 23 декабря 1942 г.
Крест, давно уже оторванный от своего основания, стоит прислоненный к плите...

Очень символично – Бальмонт также был оторван от своих корней и умер в нищете, всеми забытый.

РОДНАЯ КАРТИНА

Стаи птиц. Дороги лента.
Повалившийся плетень.
С отуманенного неба
Смотрит грустно  тусклый день
Ряд берез и вид унылый
Придорожного столба.
Как под гнетом страшной скорби
Покачнулася изба.
Полусвет и полусумрак,-
И невольно рвешься вдаль.
И невольно давит душу
Бесконечная печаль.

***
Я тревожный призрак, я стихийный гений,
В мире сновидений жить мне суждено,
Быть среди дыханья сказочных растений,
Видеть, как безмолвно спит морское дно.
Только вспыхнет Веспер, только Месяц глянет,
Только ночь настанет раннею весной, —
Сердце жаждет чуда, ночь его обманет,
Сердце умирает с гаснущей Луной.
Вновь белеет утро, тает рой видений,
Каждый вздох растений шепчет для меня:
«О, мятежный призрак, о, стихийный гений,
Будем жаждать чуда, ждать кончины дня!»

К. Бальмонт.
****(*(*(


Apocripha 20. Есть слово и оно едино

Валерий Экс
О России

                «Есть слово — и оно едино.
                Россия. Этот звук — свирель...»
               
               
                Константин Бальмонт

1.
Ты под ветром склонялася колосом
одиноко средь сирых полей,
дальним эхо ты вторила  голосу
улетающих вдаль журавлей.

Ты лежала под снежными нАстами
озимыми побегами  ржи,
ты рыдала Алёнами — Настями
от обид непрощённых и лжи.

Ты жалела деревни с подпорками,
покосившийся старый плетень.
В сундуках сарафаны с оборками
находила под праздничный день.

Ты молилась в церквушке заброшенной,
там, где сняты давно образА.
И горючей  слезою непрошеной
наполнялись святые глаза.

Ты сто раз уезжала в Америку,
по Европе гуляла сто раз.
Но не вытравить русскую метрику,
не порвать материнскую связь.

Ты не куплена, в рабство не продана,
но чураешься новых господ.
Тридевятое лихо уж пройдено,
тридесятое тоже пройдёт.

Ты останешься прежнею Марьею,
несмотря на фасон и прикид.
Разойдётся ненастия марево,
в сени ласточка вновь прилетит.

Всё, что сбудется — век не забудется,
что не сбЫлось — быльём порастёт.
Что б ни сталося,  стерпится -  слюбится.
Этой верой Россия живёт.