Не всяк поэт

Кто-то яд добывает из змеев и змей,
в октагонах дерутся бойцы эм-эм-эй,
физик сделал открытие (в данный момент),
а поэт (?) пишет вирши: как месит цемент …

Понимая, что делает что-то не то,
добавляет камней, чтоб был крепче бетон,
а чтоб был тяжелей, добавляет свинца
поминая при этом Отца.

Как ни странно, но ядом тем лечат людей …

Рыбаки ловят рыбу в прозрачной воде,
драчунов мирит строгий и правильный мент,
но рисует поэт: вот - он месит цемент,
заливает глаза его праведный пот,
с неба смотрит довольный процессом Пол Пот,
раньше срока бетону настанет трындец –
таз испорчен ...

Не смотрит Отец -
он с героями,
выше суровых наград,
он - солдатом стоял - защищал Сталинград,
не писал Он доносов, не брал под арест,
он – майором служил - защищал город Брест.
Он - форсировал реку чужую Дунай
и тонул в ней, но выплыл.
Он жив!
Так и знай!

Да, потом Он построил дома,
чтобы жили в них люди – ведь надо ума,
чтоб совместно работали сталь и бетон.
А месить цемент в тазике, брат мой – не то,
чего ради ушли мы из стад обезьян,
ведь в словах-то и кроется главный изъян,
когда судьи становятся функцией лжи.

Жизнь – театр? Да! Суровы его типажи:
тот – ревнует и на кухне жену,
тот – сдаёт по дешёвке родную страну,
этот – выписал в сговоре с бизнесом штраф,
тот – в суде всем докажет, как выгодно прав.

Так – среди этой страшной мышиной возни
и сгорают их жизней бесценные дни.
Так – поэты-прозаики, выбрав момент,
лепят буквы, льют воду и месят цемент
только замысел странен, как и результат.

Всё равно победит красота:

Когда утро ещё
только замысел бледный,
тычинками звёзд
бредят флокс и фиалка,
проясняется воздух,
и сон из-под пледа
поднимается,
чуя, что это – финал, а
тем не менее, алого нет и в помине -
растворяется синий в сплошном бирюзовом,
а сверкавшие блёстки растворяются в синем -
завершается ночь.
Горизонт образован
лесом, спящим в густой пелене акварели
и таким же, но светло-тяжёлым туманом.
Там последние сны благодатно сгорели
и роса проявилась
и пала как манна
прямо под ноги лёгкому первому бризу,
по приметам и признакам близкого ветру.
Первый акт.
Восхитительная реприза.
И, конечно, восход
как введение в Веру …

Для тайны знающего мага -
исповедальная бумага,
как дополнение к портрету.

Строка не склонна к трафарету,
а рифмы в ритм вплетены,
как элементы истины