1. 22. Но нужен ум холодный, а не гнев

     (предыдущий фрагмент «1. 21. Это будет яркий ход до красот»
          http://stihi.ru/2026/06/13/4954 из романа «Вдова»)

«Сраженья неприятель ждёт азартно.
Ликуя ночью, будет утром спать?
У гвардии французской, если завтра
Её, даст Бог, успеем искромсать,
Не будет силы брать Москву нахрапом.
Сомлеют лихачи, и оных раком
Мы пятиться заставим от Москвы, –
Задумался Кутузов. – Прямо швы
На смятую изрезанную карту
России нанесёт    один    хирург –
Солдат российской армии… не вдруг,
А если по уму мы Бонапарту
С утра устроим встречу без балды.
Возглавишь, Миша, коль не бездарь, ты...

Не счёл ли враг, что мы – его препона
Последняя и нас пора списать?!
Отборные войска Наполеона
Всей силой мотивированы взять
Защитника российского за глотку.
Ландскнехты европейские в охотку
Пойдут с утра нас бить, ломать, вязать.
Имперская у них элита, знать
Доверилась безумно Бонапарту,
А он разочарует их едва ль,
Коль мы не помешаем. Только, жаль,
Судьба Москвы поставлена на карту…
Сподобится с утра на что наш враг?
А мы ему – обрывистый овраг!

Семёновский редут у нас опорный.
По центру бить есть опыт и азарт?
К Семёновскому, центру обороны,
Коль здесь упрётся рогом Бонапарт
И станет нас проламывать всей силой,
Вся гвардия попрёт, что вовсе шило
Калёное. А нам его бы – хрясь! –
Зажать, сломать! – мечтал пресветлый князь,
А планы у Кутузова такие,
Что всякому доверить не спешил:
Российский царедворец-старожил
Прошёл сквозь годы сложные, лихие. –
Губернии потеряны – едва
За ними уцелеет вслед Москва.

Корней не сберегли – рубите крону.
Всей армией рискнуть придётся мне.
Доверил левый фланг Багратиону.
Иной оборонялся бы срамней
При столь не лучшем выборе позиций.
Князь Пётр на меня особо злится,
Что мало пушек выделил ему?
Он должен отходить и ни к чему
Там    больше    в первой линии, во флешах.
Семёновское, сколь ни наседал
Бы враг,    прочней   я б оседлал.
Фланг левый – крепкий, хоть и крив, орешек.
Ждём бойню, а ведь армия – не скот, –
Кутузов волновался за исход. –

От злости на врага осатанеешь,
Но нужен ум холодный, а не гнев.
Немыслима ответственность! На    мне    лишь
И войско, и судьба Москвы. В огне
Оставленный Смоленск – тот на Барклае.
О нём уж много злого наболтали.
Москве же, если что, страдать при мне.
Барклай оставил всем плохой пример,
Но лучшего оставить и не    мог    он.
Сердечный надорвет ли в горе нерв,
Иль сердце поостынет, присмирев? –
Светлейший князь раздумывал о многом,
Ещё и спутал карты Бонапарт. –
Врага сдержал лишь чудом арьергард.

Немало изменил в начальных планах
Опаснейший Шевардинский конфуз.
Я дал приказ на сход резервов главных
К теперешнему центру войск. Француз,
Заняв нежданно старый путь Смоленский
Сбив наш редут, к лесам и перелескам
За Утицей внимание привлёк.
Необратимо тлеет уголёк
Большой угрозы слева нам в подбрюшье
Багратиона. Вовремя смогли
Его усилить армию, впрягли
Туда Тучковский корпус, но порушив
При этом наш резерв, – светлейший князь
Задумался, тревогами кормясь. –

Насколько мы крепки на фланге правом,
Возможно, Бонапарту донесли.
Едва ли он тогда в напоре бравом
Начнёт внушать, что нам урон ослы
Впустую нанесут игрой кустарной.
Путей всего лишь два: Смоленской старой
Дорогой Бонапарт не пренебрёг.
Шевардинский редут на смерть обрёк
Я, чтоб в тылу построить спешно флеши, –
Кутузов, мысля под таким углом,
Себя самоиронией колол. –
Позицию я стал «лечить», как фельдшер,
Но опытным хирургом Бонапарт
Примчится и рассечь нас будет рад…»

С закатного нерадостного часа
Вся бодрость быстро таяла, как воск…
«С утра начальник штаба возмущался,
Что левый фланг имеет мало войск, –
Припомнилось Кутузову раченье
И рвенье Беннигсена. – Ополченье,
Заверил я, а десять тысяч – мощь,
Задавит Понятовского, как вошь.
Злы наши ополченцы и по ляхам
Ударят беспощадно, на правёж
И   Юзефа   потащат. Не соврёшь,
А просто умолчишь, что в бок полякам
Бить корпусу   Тучкова   суждено…
Пора в засаду встать. Уже темно…

В мешке сама суть тайны или в шиле –
О том пока Тучкову знать да мне…
Барклай с Багратионом предложили
Фланг левый сдать назад, где в глубине
Позиции, в которой встали ныне,
Угроз всерьёз не станет и в помине.
Заведомо свой план не оглашал,
Кивком лишь остудил их голоса, –
Кутузов размышлял, невозмутимо
Соратников выслушивая днём,
Дивясь, что дружно встряли те вдвоём. –
На прежней диспозиции, вестимо,
Выстраивать самим им завтра бой.
Враги вползут невесть какой тропой…

Обстрел, обход – их альфа и омега.
Французы так привыкли побеждать,
Что мы для них, на взгляд их, не помеха.
В атаке сходу, в первой пробе ждать
Они готовы быстрого успеха…
Картечью встретим – вспять мотив для бега…
С вождём они отчаянно храбры?
Завязнут в реках – значит, не бобры,
Но будут мчаться, огибая флеши.
На вид, не защищён наш левый фланг.
Казалось бы, простор для их фаланг.
Но там в лесу Тучков – в засаде Леший, –
Задумался Кутузов, ну а вслух
Соратникам сказал. – Бог нам пастух».

Кутузов нарочито хладнокровно
Провёл совет военный перед сном:
«Что взять с позиций! Поле слишком ровно,
Но всё ж обороняться здесь рискнём,
Ведь новую Смоленскую дорогу,
Как некую девицу-недотрогу,
Особо защитили от врага
Мы самой крупной армией. Строга
Такая диспозиция, ядрёна
Для натиска французских дерзких сил.
Но, если что, я б левый фланг окстил,
Отдав резервы для Багратиона.
Французы против нас уже не те,
Что Неман перешли к нам в тесноте…

Из пленных унтер как правдивый зритель
Про войско Бонапарта процедил:
«Своей Великой армией воитель
В походе    мародёров    наплодил».
Не делал неприятель одолженья
Ни в землях наших, ни до дней вторженья
В Россию, по Европе проходя.
Вот беженка недавно, попадья,
Исплакалась и дикой саранчой мне
Врагов обрисовала сгоряча.
Вся армия вторженья – саранча.
И если станет наш народ сплочённей,
Пощады от России, враг не жди! –
Сжав нечто иллюзорное в горсти,

Кутузов вновь разжал ладонь и дунул,
Наглядно показав, как поступить. –
Вот скоро так и мы, призвав Фортуну,
В грязи, потом в сугробах утопить
Должны бы постепенно супостата.
Врага вспять мы погоним, словно стадо.
Однако, генеральной битве дань
Мы жизнями сейчас вынь да подай!
Неправильно всё это, а деваться
Нам некуда. Пред обществом, царём
Оправдываться явно устаём.
Должны сраженьем завтра оправдаться.
Иначе после послезавтра не поймут
Меня ни царь, ни сплетник-баламут…

Пора бы старику мне до постели».
«Пресветлый князь, – уведомил Карл Толь, –
Всё, что могли за день успеть, успели.
А завтра будет    ваш    день непростой!
Рождаться мыслям гения в    избе    ли»?!
«Французы завтра ринутся, как звери,
На наши укрепления. И где
Их истинная цель, там быть беде.
Туда все пушки и Даву с Мюратом
Толкнёт, чтобы пройти наш фронт насквозь,
За разом раз вбивать калёный гвоздь
Пытаясь. И таким триумвиратом
Нас вынудит к резервам отойти, –
Гордыню вслух Кутузов укротил. –

Мечтаю я врага погнать    назад,    но
Пока что кавалерией Мюрат
Всю    нашу    превосходит. Либо завтра
По фронту нас втоптать в прах, в землю рад
Он будет – расфуфырен импозантно
Сам – либо мы умело и азартно
Всей силой разукрасим короля
Его же кровью. Глубоко края
Он наши истоптал. Пора картечью
И прочими гостинцами от нас
Их конницу повыбить в этот раз,
Да так, что эти сёла станут речью
Ругательной в Париже навсегда! –
На будущность Кутузов наседал. –

Ловчим, пока в руках врага есть сила.
Копируем свои ходы с войны,
Что с Карлом век назад вела Россия.
Дал в мае мудро выводы свои,
И сделал их в существенном масштабе,
Наш тайный аналитик… при генштабе,
О чём не знает, собственно, генштаб.
Не каждый генерал – головотяп,
Но, если свёл дела с Наполеоном,
Тут не шаблонный надобен подход.
Пока враг в преимуществе, исход
Не в нашу будет пользу и с уроном
Для нас катастрофичным. Меч и щит
У нас свои: французов истощить!

Голубчик Толь, я завтра буду в Горках
С утра на всё глядеть в дыму с высот.
Не верю, что удача на закорках
Нас в лагерь Бонапарта унесёт, –
Сказал Кутузов. – Но удача с нами»!
«Светлейший князь, я вашими глазами
Пребуду от темна и до темна:
И в свете   битвы   всей, и в свете дня
Вы мной располагайте, не жалея.
Служу я и Отечеству, и вам!
Пройду, коль что, по вражьим головам»!
«Я знаю, как теряются, шалея,
В огне враз ординарцы и гонцы.
Мои – и вы Толь с ними – молодцы!

Среди солдат не стану я педантом, –
Сказал Кутузов с мудростью в годах. –
Воззвал сегодня искренне к солдатам:
«В вас память о сожжённых городах!
На вас защита женщин и детишек.
Где в храбрости есть в ком-то не излишек,
Там помните про свой священный долг
Пред собственным Отечеством! Подлог,
Измена нынче долгу и присяге
Не скроются никак от Божьих глаз.
И царь на всех надеется на вас,
Ведь вы – его опора! Ваши стяги,
Знамёна полковые вам вручил
Ваш царь. Бойцовский   дух   ваш ополчил!

А завтра быть по очереди в деле,
По два часа батальных, всем полкам.
И как бы паникёры не трындели,
Но штык – ваш щит, а други – по бокам.
Все ваши офицеры-командиры,
Пусть вы и сами – первые задиры
При рукопашной, будут впереди
Показывать пример. На них гляди
И делай, как они, врага встречая.
Предшественник ли ваш сплошь поредел,
Пал с устали, или из мёртвых тел
Любой завал, преграда ли речная –
Всё это надлежит преодолеть,
Врага разбить, при этом уцелеть…»»

«Что празднуют там недруги доселе?
Доносится до нас от их костров
Угарное французское веселье? –
Спросил Толь у Кутузова. – Коров
Пасти бы им во Франции, ан    нет    же»!
«Близка Смерть к их безумию, понеже
Ведёт к ней новоявленный их бог –
Великий Бонапарт. И вот итог:
За много тысяч вёрст от дома дурни
Ликуют, что им сдохнуть тут в бою
Неведомо за что и на краю
Земной цивилизации культурной,
Как верят все они, – Кутузов вдаль
Взор устремил. – Но фанатизм их – сталь»!

      (продолжение в http://stihi.ru/2026/06/17/3840)