колёсико Луны

***
Небо падает нам на плечи звёздной мантией одиночеств.
Этот лживо-застенчивый вечер полон сказочных чар и пророчеств.
Поцелуи крадутся хищно — Ближе, злее, прицельней, глубже.
Принимая их подъязычно мы врачуем озябшие души,
соблюдая режим постельный, обнажаясь на поле брани.
Из одежд только крестик нательный да узоры от страстных лобзаний.

Небо падает нам на плечи звёздной мантией.


***
Жизнь земная — толика, мизер...
Рассыпается влажный бисер
поцелуев по телу, по полю,
по ступеням храмов Акрополя,
ниже линий бёдер и выше
самой главокружительной крыши.

Горизонты полны словечек,
как джайляу полны овечек —
нежно-рунных.  И тонкорогий
месяц, парусною пирогой,
появляется из-за шторы,
заполняет сиянием поры,
словно соты,
И...
уплывает.
Нас, слепых котят, оставляет
голых, мокрых, в беззубых укусах,
в неба тыкаться млечное пузо.


***
Не поцелуи — лишь воспоминания,
На мягких лапах в мой крадутся сон
Сквозь факельного шествия сияние,
Сиреней кипенных. С колчаном купидон

Завис в кадильном мареве дрожащего
Свечения каштановых свечей.
Паникадило, из земли парящее,
Распространяет свет граничащий

С потусторонним мороком. Оконные
Проёмы нянчат нити жемчугов,
Уложенные в грубые суконные
портьерные раструбы рукавов.

Колёсико луны — перпетуум-мобиле
В тележке бытия,  горит-горит...
Воспоминаний полуночных опиум,
Не поцелуи, чувственно пьянит.



***
Не пытай, не отвечу чего я сейчас хочу.
Я не знаю — мышьяка или алычу.

На желтушное плавающее в небе пятно,
может просто молча тупо, смотреть в окно.

Разогрей!   Нет… постой, лучше, всё таки, кубик льда.
Словно рыбка в сетях у Земли Луна.



***
У тоски негнущиеся гиблые пальцы.
Она крепит ими на небо Луну, говорит мне: "Пялься!"
Потом натирает до блеска её, до крови
И говорит: "А теперь на Луну, воем!"

Затем, утирая лицо ладони наждачкой,
Пытает: "Ну что, поплохело тебе, маньячка?!"
Отвечаю: "Да. Продолжаем. Что там из прочего
На очереди?!".  Бубнит: "Временная червоточина".

И забрасывает меня в прошлое, на света скорости.
Мы с тобой там любимся,там же ссоримся.
Мы, огонь, вода — до бесконечности.
Запечатать бы триединство вечностью.

Вот добираюсь до точки "Влюбляемся".
Тоска вопрошает: "Ну что, возвращаемся?!"
"Возвращаемся, — говорю, — к прежнему натюрморту!"

Тоска вопиет: "Да пошла ты к чёрту!!!"