В немилости

Уж строка моя тщетно вихляет —
И не льётся в слова ничего…
Что, округа, тебя чертыхает —
Истязаешь меня ты почто?..

Столь смердяще-делятским глагольством,
Столь оскальной ухмылкой попов
И тождественным, право, уродством
Мудрецов, подлецов и глупцов…

Ах чего ж вам, постылые годы,
Всё трубить разухабистый бред?..
Отчего, зубоскаля, исходы
Сталось вам мне пророчить вослед?..

Да, мне жаль, что я юность растратил,
Что перо заковала печаль,
Что рыдал, созерцая распятья, —
Ничего мне отныне не жаль!

Я отныне неистово болен,
Я отныне сжигаю мосты —
С тем, кто мне палачом был невольно,
С тем, кому посвящал я стихи…

Да не «с тем» — с теми — уж накопилось,
Память всю прошерстил — распустил:
Уж не рвёт… Совесть всё отпустила…
Потому инда Свет мне не мил…

Не милы излиянья, дознанья…
Не милы всех «великих» слова,
Не милы запредельны воззванья,
Не мила балаганна тоска…

Не милы мне уж милые очи,
Не мила мне надзвёздная песнь…
Только «гости», что в тёмные ночи
Разделяли со мною болезнь…

И зачем мне отныне уж память?
И зачем мне отныне писать?
Лишь — долить, доиграть, устаканить —
На погосте родимых занять…

В эту жизнь боле я не сыграю,
Всё открылось и ясно — как день…
И тебя, милый друг, я не знаю —
Ты меня — и подавно, поверь…

Так уж вышло: я в дикую стужу
Был сражён тетивой наповал…
Был открыт, без того вплоть простужен, —
Фарисейским ветрам — о кимвал… 

И в чаду распростёртых объятий
Догорел я, сносившись, дотла…
И в предушной тюремной палате —
Душа моя умерла…