Хоженье твое за три моря, броженье безбрежной души

Я русский, я рыжий, я русый.
От моря до моря ходил.
Низал я янтарные бусы,
Я звенья ковал для кадил.
К. Бальмонт.

Хоженье твори за три моря,
Броженье безбрежной души
На сусле вселенского горя –
И слезы, и вёсла суши!

Обильные брызги морские,
Белёсые соли следы,
Обидно за Мати-Россию,
Спаси же Твой люд от беды!

Кронштадтская "Красная горка"*,
Форт Первой, Второй мировой –
В прицеле глобального морока –
На Третьей – крон шатких гурьбой

Склонившихся в ужасе жгучем
Над сеющим смерть лепестком
Сонм сосен молящих, могучих,
Смолисто звенящих: По ком?

Янтарною каплей стекает
По рваным разломам коры
Смолянок слезинка скупая –
Несть правил у этой "игры".

А рядом – роскошнейший форум,
Иные на нём лепестки.
Ни духом, ни сном – разговоры
О сделках. О ценах. Легки

Там игры, хоть замысловаты.
Не слышен стон сосен в бору,
Глухи грозовые раскаты.
Мягка фуа-гра на пару.

Мох мягок. Сбирают сапёры
Смертельных семян урожай.
Их тягостны мысли и споры
Безмолвные: "Опережай!"

Противник коварен, опасен,
Корёжится в ломке, хрипит,
Людей сохрани Твоих, Спасе!
По ком ствол сосновый гремит?**
 

* "...большое пространство прибрежного сосняка оцеплено. Видны следы пожаров в лесу. Работают саперы. Собирают разбросанные ВСУ-шниками мины, типа "лепестки". Зеленые, продолговатые, напоминают огурцы, больные смертью. Двести дронов, начиненных смертельными лепестками запустили ВСУ по Кронштадту и окрестностям."
Ольга Ускова,  вк.

** «Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе: каждый человек есть часть Материка, часть Суши; и если волной смоет берег Европы, меньше станет Азия, — так же, если смоет край мыса или дом твоего друга или твой собственный; смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я един со всем Человечеством, а потому никогда не спрашивай, по ком звонит колокол: он звонит по тебе».
Джон Донн.
Эпиграф к роману Э. Хэмингуэя "По ком звонит колокол".