К определению поэзии

Пальцы стынут. И голос, как тонкая спица,
Сквозь пространство выводит багровую нить.
Тёмнорудной строфой набухает страница,
Где слова, как металл, только учатся жить.

Словно вынули свет. И оставили пепел.
Словно воздух застыл над холодной золой.
Только взгляд как свечи исчезающий трепет,
Только спичкой душа перед замершей тьмой.

И от искры одной, раскаляясь до боли,
В строку льётся металл беспощадным огнём.
И молчание сдавлено золотом в горле,
И дыханье полно живым серебром.

Жилы тянутся в струнный, звенящий порядок,
Словно вырванный нерв на незримый смычок.
И за каждым из слов — только чёрный огарок,
Как клеймо и ожог от несказанных строк.

И опять этот жар. И опять наважденье.
И опять обожжённые прутья зари,
Будто требует права на воплощенье
То, что жжёт — со стальными шипами внутри.

Мне за каждое слово назначена плата.
За дыханье строки — раскалённый пятак.
И поэзия — это не дар, не награда,
Это уголь, горящий в раскрытых руках.

Потому-то сквозь сумрак, сквозь пепел и холод,
Сквозь души немоту, сквозь налипшую гарь,
За багровую нить — наковальню и молот,
Плачу кровью — строфой превращённою в сталь.