Встреча на другой орбите Романтика с грустинкой

Ты думал, я – как жертва, как залог,
В твоем райоте и в твоем раю.
Твой рай и твой райот– он только твой, тебе решать,
Что делать и что строить в нем, и с кем его делить.
Но помни: не твоя Земля, что б что-то прятать,
Запретный плод – он ведь для всех, он чтобы жить.
Весь ты в своём холодном царстве тронов.
Мой крик в твоей пустыне пропадает,
Ведь эхо вопля лишь с холодом играет.
А ты плывёшь, в тумане и в метели,
И без меня, без прежней цели.
Мне пофиг, чья мелькает здесь беда!
Хочу – тусуюсь, хочу – сама в поход,
В том океане всё задом-наперёд
И так внезапно прерван мой полёт!
Тебе неважно, день прошел ли в грусти,
Иль совесть гложет, или ты устала.
Ты хочешь высказаться? Такой пустяк!
Душевный разговор? Сбежала!
Какие там проблемы, ссоры, боли?
Ты счастлива? Отлично! Будь такой!
Не мой удел – в чужие души вглядываться,
Мой мир – застывший, не подвластный
Жизненным волнам.
Эмоций буря? Как тебе не скучно?
Забудь о чувстве, это просто пыль.
Лишь логика – вот истинный мой компас.
А ты? Ты – только лишний, странный штиль.
О чувствах – ни слова, о ласке – молчок.
Зачем нам слова, если мир одинок?
Ты хочешь открыть мне глубины души?
Забудь. На кухне – лишь пар для тиши.
Не сможешь меня ты понять, как ни старайся,
Эмоций моих – просто нет. Такая уж жизнь.
Тебя не коснется мой холод – знай это,
Лишь серые будни, и бездна пропавших лет.
Ты выбрала кафе? Вот значит, я голодный!
И вечер – худший! Как ты жить могла?
Пропущенный звонок? Конечно, ты – развратна!
Кот вазу сбил? Так ты – еще рукой плоха!
Всегда найдется повод для придирки,
Не ты – так кот, не кот – так общий фон.
Твоя вина – вот истина, как с горки
Летящий камень, сломанный заслон.
Ты – неудачница, ты – вечный враг успеха,
И каждое твое дыханье – грех.
Ты можешь прыгать, хочешь – плачь от смеха,
Но критик мой найдет, где укусить тебя при всех.
Вот ресторан, он мне совсем не мил.
Ну что ж, принцесса, ты его любила.
А значит, вечер – просто пыль и тлен,
Ты – главная виновница, все так, мой плен.
Звонил? Ты занята. Конечно же, не мной.
А значит – скверна, ложь, обман, отстой.
Ты – всё моя вина. Как хочешь, так живи,
Мой взгляд пронзительный – он ждет твоей любви.
Где айсберг – там холод, где чувства – застой.
Критик – всегда во всем обвинит.
Ты – парад абсурда, замкнутый черный круг.
Не выйти из игр, где ты – лишь один не друг.
Плывешь, будто айсберг, забыв про берег,
За чувствами – стены, в глазах – лишь туман.
А критик – он вечный,
В черном саду, где нет радостных красок,
Ты бьешь по душе, оставляя лишь маски.
За что ни возьмись – во всем ты виновник,
Для критика – вечный, плохой однотомник.
Парни-ледышки – как дрейф в океане,
Всегда далеки, всегда на диване.
А может, в горах, или в пальмах вдали,
Забыли про встречи, про наши "люблю и иду".
Убийцы чувств – холод в сердце и взгляде,
Не скажут "люблю", не поймут в той тетради,
Где каждая строчка – сомнений парад,
Про страхи, про боль, про души темный закат.
А критик – он рядом, он ищет изъян,
В тебе, в этом мире, в любом, даже пьян.
Ему неважны твои оправданья,
Он – эксперт по поиску твоих состраданий.
Так кто же ты, милый? Как твой эпитет?
Скажи мне, прошу, чтоб я знала ответ.
Я "Айсберг" в тебе, иль "Убийца", иль "Критик"?
Иль кто-то другой, неизвестный мой критик?
Твой рай – он только твой, тебе решать,
Что строить в нем, и с кем его делить.
Но помни: не твоя Земля, чтоб прятать,
Запретный плод – он для всех, чтобы жить.
Ты можешь дрейфовать, как айсберг без цели,
Молчать, как убийца, не чувствуя боли.
Можешь винить, как критик, в каждой постели,
Но мир все увидит, на каждом на поле.
Не скрывай намерения, дай им раскрыться,
Познания плод – он всем на столе.
И прежде чем в рай свой безудержно мозг твой помчится,
Подумай о тех, кто на этой земле.
Ты думал о мире, где все так прекрасно,
Где нет места боли, где вечный покой?
Я думаю – нет. Потому что опасно
Создавать свой рай, оставляя их всех за чертой.
Ты в своем раю – как хозяин, как бог,
Но там, за стенами, ты – лишь один.
И этот твой мир, этот каменный лог,
В нем слишком пустынно, в нем слишком ты одинок.
Я никогда не думала, как друг,
О том, кто мир свой строил в одиночку.
Как мой враг, да, с этой мысли вокруг,
Вставал тот твой мираж, тот греховный листочек.
"Запретный плод" – для тебя просто слова,
Не знаешь, что значит "постичь без него".
В твоей пустоте – тишина, невесть -что,
И все, кто рядом – навеки в тени.
Ты прячешь вибрации, словно туман,
Который стирает чужие черты.
Не видишь, не слышишь, не знаешь, ты сам –
Не тот, кто достоин небесной мечты.
Мой рай – это честность, где нет табу,
Где плод познания – еда, а не яд.
А твой – это эго, оно не поймет,
Что рай – это с кем-то, а не наугад.

Ты сам свой рай из льда воздвиг,
Холодный, гордый, как один.
В нем нет огня, лишь ветра крик,
И ты – забытый властелин.
Взывал к себе, к своим "хочу",
К "моим делам" – миру чужому.
Ты – откровенный самообман,
К своим пустым, чужим законам.
Я никогда не примеряла
Твою броню, твой маски-свой вид.
И не пыталась, не верила
В твой дикий, бешеный, чужой крик.
Полет, где ты – вершина всех,
А я – лишь призрак, лишь мирок.
И каждый твой шаг, как будто смех,
Для нас, кто понял: ты – жестокий рок.
Но хватит. Вижу сквозь туман
Твой сад, что мертв, без всяких чувств.
Твой личный, выдуманный план,
Где нету места всем искусам и плодам.
Не тот запретный плод твоей мечты,
Не та земля, где ты – судья.
Где каждый день, как в клетке ты,
И мне до смеха, мне, твоя...
И все же, думаю, бывает,
Где без "плодов" – своя отрада.
Не ты, кто знаний избегает,
А тот, кто искренне, как надо.
Кто без фальшивой, глупой гордости,
Кто просто рад, что ты – вот так.
Без крика, без пустой обводки,
Кто дарит свет, кто дарит знак,
Что ты – не враг, не просто цель,
А тот, кого бы мог понять.
Но с этим миражем, как мел,
Не смею твой фундамент рвать.
Твоя звезда – она в тебе,
Она сверкает, как алмаз.
Но что другим – в твоей судьбе,
Имеет смысл, в иной рассказ.
Думал ли я когда-нибудь о тебе,
Как о человеке? Как о частице?
В том своем, холодном, злом, страшном себе?
Да, думал. Как тот, кто хочет проститься.
Как тот, кто видит, что в твоем раю
Нет места жизни, только холод, лед.
Что твои "хочу" – это яд в рану мою,
И сердце мое, как птица, уже не поет.
Твой рай – он не рай. Твой мир – не мир.
Твой выбор – он так страшен, так жесток.
И я ухожу, немой пассажир,
Из твоего бессовестного "бог".
Мне не нужен твой запретный плод,
Мне не нужен ты, со всем твоим "как есть".
Мой путь – иной, мой выбор – он идет
Туда, где есть любовь, где есть и честь.
Не знал ты, в чем Смысл плодов и суть, зачем они нужны,
Что мудрость – не запрет, а дар, что не напрасен.
Твой "рай" – он словно пленный, как в тиши,
Без света, без тепла, без истины прекрасной
Эмоций глубины. Не скрою, как всегда,
Я правду говорю, как выучила я.
Твои "хочу" – твоя вина, беда,
Когда не видишь в них иного бытия.
Ты сам себя оставил в этом дне,
Без знаний, без доверья, без открытий.
И кто же я тебе? Я – тень в окне?
Иль новый шрам на карте твоих сокрытий?
Айсберг, айсберг, слышишь ли ты звон?
Того, кто плачет, кто тобой разбит?
Мой "Титаник" тонет, он так слаб, он стон
Твою пучину слышит, но молчит.
Убийца чувств, уйми свой вечный сплин,
Остановись! Я здесь, я перед тобой!
Мне нужен отклик, ты – один, один,
Но я молю, прошу – пойми, побудь со мной.
Критик, критик, сколько можно лгать?
Винить, искать, где выдуман порок?
Неужто сердцу твоему не знать
Всей нежности, что жизнь порой урок?
Твой рай, где нет меня, он пуст и беден.
Где мир вращается вокруг одной звезды.
Мой сад, где истины всегда обед,
Где понимание – в цветах, не в суеверии.
Не сорвать "запретный плод" – вот страх,
А жить, не зная, что под этой тайной.
Ты сам себя сковал в тех стенах,
И веришь только в мир свой, не печальный.
Но он печален. И его печаль
В твоих глазах, что смотрят исподлобья.
И мне уже не хочется, хоть жаль,
Кричать тебе: "Вот где твои надгробья!"
Твои пути – как реки, что застыли.
В них не найти течения, лишь лед.
Мои слова, как птицы, уносили
Мелодии, что ты не хочешь, кто б знал, кто.
Твой " рай" – он в книге, что никто не смог
Раскрыть до края, до конца, до сути.
Ты – персонаж, сбежавший от строк,
И в этом только твои же причуды.
А значит, сам, с собой, в своем дворце
Холодном, где лишь эхо прошлых лет,
Ты будешь жить. И только на крыльце
Тебя оставит время, дав свой ответ.
Не обмани себя, что ты – герой.
Твои "хочу" – лишь след твоей болезни.
И то, что скрыто, то, что ты – другой,
Не скроется в причудливой завесе.
Ты – айсберг, да. Но даже айсберг тает,
Когда приходит солнце, жизнь, тепло.
А ты – строитель, что не знает,
Что мир не вечен, что он так пришло-ушло.
Душа зовет. И даже критик мой
Умолкнет, когда истина всплывет.
Твой рай – не рай, твой путь – чужой.
И знай: всему приходит свой черед.
Ты в мире льда, где каждый вздох – приказ.
Твои "хочу" – закон, что выше неба.
А я – в цветущем саду, в этот час,
Где не нуждаюсь в чьем-то злом потребе.
Ты выбрал пустоту, свой каменный трон.
Я выбираю смех, любовь, и правду.
И где-то в сердце слышен сердца стон,
Но он звучит теперь не для тебя, не так уж.
Твой рай – он заперт, в нем лишь холод, мрак.
Мой – открыт миру, как объятье матери.
И мне не жаль, что вышвырнул как враг,
Свой "запретный плод" – тебе, в чужом, холодном шатре.
Айсберг, ты плывешь, куда зовет тебя холод,
Но где-то там, вдали, мелькнет тепло.
И может, ты поймешь, что счастья голод –
Не во владении, а в том, что мы одно.
Ты – убийца чувств, зачерствевший внутри.
Но искры жизни бродят где-то рядом.
И, может, я найду твой свет, увижу зори,
И залечу ту боль, что ранила так градом.
Ты – критик вечный, ищешь, где изъян.
Но даже в камне есть своя история.
Быть может, я смогу рассеять твой туман,
И прочитать другую, лучшую викторию.
Ты сам свой ад создал, и назвал его "рай".
Заботишься о себе, о собственной короне.
Я думаю, о тебе. Не прогоняй
Своих мыслей, как тени, как в черной колонне.
Твои вибрации – это пульс Земли.
И я пытаюсь их постичь, и их понять.
Но что ты мне даешь? Холод, снег, нули.
Мне нужен воздух, солнце, чтоб дышать.
Не тот запретный плод, что прячет грех,
А тот, что дал познание и силу.
Твой страх – не в том, что знаешь, а в том, что грех
Не знать, что есть другая, высшая посылка.
Ты сам себя сковал, забыв о главном.
Что мир – не твой, что ты – его частица.
И твой "рай" – он будет вечно срамным,
Пока не научишься любить, не просто биться.
Жил-был садовник, мир своей мечтой творил.
Он сеял семена, взращивал ростки.
Но где-то в поле льда, он чудище встретил,
И тот, с холодным сердцем, сказал: "Мои стихи!"
"Я сам себе закон, я сам себе творец!"
Садовник лишь вздохнул, смиренно улыбаясь.
"Пусть так, – сказал он, – будет для тебя венец,
Но помни, жизнь – она не так уж словно -бы качаясь".
И тот, кто жил в тепле, кто знал, что такое свет,
Ушел, оставив льда тому, кто им был создан.
И каждый год, придет весна, даст свой ответ,
А тот, кто был холодным, останется замерзшим.
Я думала о тебе. Как о ком-то, кто мог
Быть частью мира, не чуждым, не странным.
Но ключ от сердца твоего – ты где-то сжег,
Оставив мне лишь стены, покрытые туманом.
Твой рай – он так пуст. Так холоден, так пуст.
Что даже мне, кому в себе уютно,
Становится неловко. Слышен грустный хруст
Твоих иллюзий. И как это мутно.
Ты сам себе воздвиг свой царский трон,
В том мире, где царит лишь эгоизм.
И думал, что навеки в нём закон –
Лишь "Я" – всесильный, полный оптимизм.
Но этот рай – он просто дикий пляс,
Бездумный, жалкий, скрытый под броней.
И я ушла, не слыша в этот раз,
Твоих просьб, в пустоте, что над тобой.
Твоя орбита – лишь сфера из льда,
Где нет сочувствия, где нет тепла.
Ты в ней парил, забыв про навсегда
Те чувства, что искорку в людях жгла.
Теперь твой мир – пустой, заброшенный сад,
Где вишни так и не смогли цвести.
И в этой тишине – твой личный ад,
И только я могу его найти.
Ты думал, я смиренно буду ждать,
Твоих "хочу", твоих холодных слов?
Не доживешь, тебе меня не взять,
Из той реальности, что лучше всех твоих туманных снов.
Я мир открыла, что внутри меня,
Там, где не льдины, где не холод, и не страх.
Где каждый день – как новая заря,
И где нет места твоим вечным миражам "в глазах".
Думала ли я когда-нибудь о тебе,
Как о препятствии, как о страже дверной?
Да. И шла, уверенно, по своей тропе,
Подальше от той пустоты, где ты – один.
Твоя свобода – это клетка из сна,
А моя – это крылья, что рвутся в полет.
И в мире, где только лишь я, одна,
Мне не нужен тот, кто тебя так гнет.
Ты сам его себе создавай, ты сам
В своем холодном мире растворись.
Мой рай – он дышит, он поет, он там,
Где сердца бьются, где живут, не сорвись
С небес паденьем, как в последний раз.
Мой рай – это люди, свет, тепло.
Ты – вечный пленник, вот такой твой час,
А я лечу, куда зовет свет а не зло.
Не скрывай – это запретный плод,
И пусть он весит для всех на столе.
Твой грех – в тебе, твой грех – твой небосвод,
И ты один виновник, в своей золе.
Твои намерения, что ты так прятал,
Они давно известны, всем вокруг.
И пусть Бог видит – ты давно пропал,
Мой милый, злой, несчастный, странный друг.
Все, что известно, весит для всех,
На дереве Познания – там, вверху.
И плоды эти – радость, не грех,
Их срывай, иди, не прячь на ходу.
Ты боишься знать, ты боишься жить,
В открытом мире, без своих теней.
И мне тебя, поверь, не уговорить,
Уйти из плена страхов и цепей.
Ты думал, я – как жертва, как залог,
В твоем…
«Но ты давно пропал с радаров, будто НЛО»

Совместно с нейросетью.