Почтальон никогда не стучится трижды

Летом того лохматого года
Бабуля сказала: «Давай-ка ты, шкода
На почте поможешь немножечко тётке
И месяц июль проведёшь в подработке,
Тётка уедет на пару недель,
На отделении много есть дел,
Те, что с деньгами, — конечно, нельзя,
Но можно ж газеты одни разнося
И разные там «лотереев» билеты,
Рублей пятьдесят заработать за лето»!

Тётка служила начальником почты,
Всё у неё было чётко и точно,
На связи узле дел всегда миллион,
Ставка вторая — она почтальон,
Бабки и дедки лишь тётку завидев:
«Нас, Валентина, скорей навестите», —
Кричали ей громко через калитку
И топали к ней быстроходной улиткой,
«Может сегодня и пенсии день»?
Выползти надо спросить за плетень.

Ну, а раз пенсия, — значит им праздник,
Лучшее всё надевали все разом,
И с удовольствием под образами
Сидели бумажки считали глазами,
Которые тётка руками листала,
(И каждому, помню, не более ста, да),
Всё до копейки она выдавала,
Билеты-лото им потом продавала,
Мыло какое-то и требуху,
Разную мелкую там чепуху,

Кто-то из них получал и газету,
Чаще, похоже, сложить чтоб в клозеты,
В зиму, когда не растёт лопуха,
Такая газетка совсем не плоха,
«Труд» с «Комсомолкою» шли на пыжи,
Их получали одни лишь мужи,
Бабки ж газет неохотно читали,
Вместе с Христом у них Ленин и Сталин
В избах висели, в углах под лампадой, —
Бабкам газет как-то было не надо,

Впрочем, любили они семена,
(Тёткина сумка и ими полна),
Бабушка ж тоже на почте служив,
Очень любила свои тиражи,
Единственной бабой была на селе,
Кто стопки журналов держал на столе,
Не чтоб для харчей те служили подстилкой,
Мне же всегда полагался «Мурзилка»,
Мечтала я так: «Я вот как начальник,
И с пенсией все меня в счастье встречают».

Конечно, мне пенсий никто не доверил,
Вдруг я не то там чего-то им смерю,
Вот так я июлем однажды в то лето
Стала носить журналы-газеты,
Кроме того, что журналы-газеты
Ещё лотерейные были билеты,
Меня хорошо принимали в домах,
Кто-то, бывало, всегда обнимал,
Протягивал мне пару конфеток,
Иль парочку тех, что не жалко, монеток,

И только лишь дед — дряхлый вредный Панкрат
Визитам моим был нисколько не рад,
Зайду я к нему после завтрака где-то
Оформить подписку, спросить про билеты,
А он же сидит в своём доме сычом,
Иль смотрит с окна, а лицо кирпичом,
Напрасно ему я стучала в ворота,
Всё в щёлку он видит, но басом мне: «Кто там»?
Он жил бобылём, и чуток видно спятил,
И лишней копеечки мимо не тратил.

Боялся Панкрат, что его объегорят,
И прожил всю жизнь в странном страхе и горе,
В селе про него говорили: «чудной»,
Как будто б не наш, а чужой, подкидной,
Однажды июльский был день очень зноен,
На почту Панкрату письмо заказное
Дошло, я решила его занести,
Но дед сумасшедший меня не пустил,
Кричит мне в калитку: «Меня облапошишь!»,
«Ну ладно, мы к деду заглянем попозже».

Я несколько раз к нему приходила,
Но дверь всякий раз там меня материла,
И в общем всё это мне так надоело,
Бабуля сказала: «Нет, это не дело,
У нас на деревне люд рад почтальону,
Панкрат совсем спятил, боится урону,
К нему больше, милая, ты не ходи,
Совсем видно сбрендил Панкрат наш, чудит,
На почту письмо отнеси, под запрос,
Получит, когда взять зайдёт папирос,

Тебе бы и трижды не надо б стучать,
Кто хочет, то тот отопрёт получать,
Тому, кому надо, придёт тот и сам,
Ишь ты, Панкрат, ему не по усам,
Будто б цыгане колотятся в двери,
Даже девчонке и той дед не верит»!
На узел снесла я его письмецо,
И больше не видела деда в лицо,
Из дома совсем не казал больше носа,
И писем, и пенсий боялся разноса.

Зимой в город бабушка мне позвонила,
Сказала с неделю как Высшая сила
К себе прибрала и чуднОго Панкрата,
Спросила потом: мне надо ль халата?
Посылку пошлёт и связала носки,
Положит конфеток и сала куски,
Мои ж пятьдесят законных рублей
В носок завернёт их: «Люблю, не болей!»,
Когда я «зарплату» свою получила,
На деньги те книгу про мифы купила,
И циркуль зачем-то на весь свой остаток,
И больше не вспомнила деда Панкрата.