лыжня зовёт согреться и замёрзнуть

на смертный гон покрыты воском лыжи.
навощена, навощена лыжня.
и палки корабельной стали слышат
стук мертвеца об днище корабля.

метёт, переметает оринтиры,
а то и солнце слижет колею.
но гон пошёл, гон от последней силы
к последней воле не упасть в строю.

навстречу валятся в лицо тугие птицы,
камнями и прицельно сразу в кровь,
как сигаретных огоньков зарницы
в прямом ударе выскочивших слов.

кто знает ЧТО такое сопка,
тот видел время без краёв,
когда движение - единственная трёпка:
вставать и падать, падать и живёх.

на спуске отдых, смена пропозиций,
коленно-локтевая смысла быть,
летящий ветер дважды брат сестрицын,
и дважды враг, чуть про него забыть.

а на подъёме всё какой-то потрох,
перебираешься на месте, словно вяз
увяз в воспоминаниях про корты,
где картами гоняли многояз.

и чую мне, на лыжном двоеборье,
трамплины эти, дальняя лыжня,
не победить обычным перекатиполем
как не должно случится про меня