Тростниковая флейта

О, флейта тростниковая, зачем
Ты плачешь, мою душу разрывая?
Так жалобно зовёшь и умолкаешь...
Открой мне тайну музыки своей!

- Я плачу о счастливых временах
Когда была ещё живой тростинкой,
И стрекоза несмелая пушинкой
Меня касалась лаской ветерка...

Так беззаботен, светел был мой дом...
Прозрачно озеро, а в нём рыбёшек стаи.
И стебли тростника шумят у края,
В такт облакам кружащимся легко. 

Там по утрам туманы холодят.
Там в зарослях густых гнездятся птицы.
Там я душой сейчас - его частица...
Но разлучила нас судьба моя.

Пленительное озеро и жизнь...
Где каждый новый день счастливый, каждый...
Но страшный человек пришёл однажды.
Что б сделать флейту, он меня убил...

У тела моего он отнял жизнь -
Всё резал и скоблил, сушил на солнце.
То жалом раскалённым прикоснётся,
То остриём. И вот, я - механизм.

Теперь лишь музыкант возьмёт меня,
Вольёт дыханье, дырочки придавит -
Мой голос плакать всех вокруг заставит,
И оживаю на мгновенье я!..

- О, флейта, твоя песня обо мне -
О Доме, о разлуке и неволе!..
Вот почему так плачу я от боли,
Когда тебя услышу в тишине!..

---

Образ тростниковой флейты (най) — это центральный символ поэзии Джалаладдина Руми. Этим образом открывается его главное произведение — «Маснави». Флейта в поэзии Руми символизирует человеческую душу, разлученную со своим Божественным источником.

Руми. Из Маснави. Перевод В. Державина

Прислушайся к голосу флейты – о чем она, плача, скорбит,
О горестях вечной разлуки, о горечи прошлых обид:

«Когда с камышового поля был срезан мой ствол пастухом, 
Все стоны и слезы влюбленных слились и откликнулись в нем.

К устам, искривленным страданьем, хочу я всегда припадать, 
Чтоб вечную жажду свиданья всем скорбным сердцам передать.

В чужбине холодной и дальней, садясь у чужого огня, 
Тоскует изгнанник печальный и ждет возвращения дня.

Звучит мой напев заунывный в собраньи случайных гостей, 
Равно для беспечно счастливых, равно и для грустных людей.

Но кто бы – веселый иль грустный – напевам моим ни внимал, 
В мою сокровенную тайну доселе душой не вникал.

Хоть тайна моя с моей песней, как тело с душою, слиты – 
Но не перейдет равнодушный ее заповедной черты.

Пусть тело с душой нераздельно и жизнь в их союзе, но ты 
Души своей видеть не хочешь, живущий в оковах тщеты…»

Стон флейты – могучее пламя, не веянье легкой весны, 
И в ком не бушует то пламя – тому её песни темны.

Любовное пламя пылает в певучей её глубине, 
Тот пыл, что кипит и играет в заветном пунцовом вине.

Со всяким утратившим друга лады этой флейты дружны, 
И яд в ней и противоядье волшебно соединены.

В ней песнь о стезе испытаний, о смерти от друга вдали, 
В ней повесть великих страданий Меджнуна и бедной Лейли.

Приди, долгожданная, здравствуй – о сладость безумья любви! 
Верши свою волю и властвуй, в груди моей вечно живи!

И если с устами любимой уста я, как флейта, солью, 
Я вылью в бесчисленных песнях всю жизнь и всю душу свою.