Я стирал свои губы в кровь

Я стирал свои губы в кровь о край её лживого слова,
Пока эхо блевало в подъезде чужим, незнакомым лицом.
Внутри разрасталась не новая, старая гнилая основа,
И город смотрел на меня перекошенным, ржавым кольцом.

Она кривилась, ломала мне пальцы, плевала на медные копья,
Размазывая сопли по стёклам моих запотевших очков.
Я шарил по карманам в поисках последнего гвоздя,
Чтоб забить в её череп очередную партию злых нелепых стишков.

Без тебя я подохну дурак, ты ж без меня пропадёшь не заплачешь.
Отключи эту лампу, она режет глаза, словно бритва о лёд.
А я помню лишь то, как в мусорном баке искали мы сдачу,
Когда кто-то сверху нам выключил этот нелепый, театральный расчёт.

Выходили покурить на балкон, обжигали ладони о холод.
Ты истерично шептала про смерть, я молчал и смотрел в потолок.
За стеной кто-то трахал чужую любовь, умирал от передоза и голода,
А мы просто учились не верить, что выход — это просто порог.

Ты хотела, чтоб я стал святым или конченным жалким подонком.
Я смотрел, как в агонии давится этой свободой весь мир.
И в тот самый миг, когда ты закусила губу до осколка
Я понял: любовь — это просто могильный, заброшенный тир.

Я срывал твои пальцы с воротника грязного, рваного пальто,
Разрывая остатки той связи, что воздухом стала давно.
И когда ты упала на землю, залитую рвотой и палью,
Я плюнул на эту любовь, как на мерзкое, липкое дерьмо.