Пелена у неба поколеблена

Как пелена у неба поколеблена
прохладным ветром, солнце скорострельное
висело долго, а теперь темно.
Стихи всего лишь нейролептики,
любовь и не об этом, и чувство запредельное
идет в дорогу, там, где ты со мной.

Скучай по мне, когда ты не со мной,
ведь просто день за днем закат смуглей.
И место твое не занято никем,
и я скучаю по тебе, когда ты далеко среди людей.

Утром приготовлю тебе прелестный макиато
со вспененным молоком и японским порошковым зеленым чаем маття,
с клубничным джемом, раньше буддистские монахи такой пили на рассвете
или не на рассвете, не важно нам,
помнящим этот склон, этот мох и эту ветку
овеянную тем ветром, что колеблет пелену у неба.
Любовь – это не билет лотерейный, который ты выигрываешь
как великолепные стихи иллюминатами,
это просто то, что дается тебе и другого не надо,
гипотермия странная, когда тебя нет долго
в любой час и пневмония легких, ночью проведенной
без тебя не так ярко сияют звезды, прости, за метафору, что со звездой сравненную,
трезвонными поэтами с богатыми лексиконами никогда не интересовалась,
мне бы звезды, рассыпанные миллионами.
Маття в стаканчике такой прохладный,
подаю в твою лапу с трубочкой,
пей и пальцами стакан лапай.
Спать надо ложиться,
уже поздний час,
и месяц от тумана сплошного ослеп…
Стереть бы все, но почитай, приподняв тяжелое веко,
это, ведь, красиво, и пузыри в стаканчике с бордово-зеленым напитком тоже бессильные,
бегут наверх к небу великого Бога,
которого никто не видел,
но я знаю, что он есть на четвереньках как дикий зверь лает на луну; а луна, ты прибавляешься
потихоньку и улыбаешься мне, почувствовав кайф,
вытекай из-за облака,
я засыпаю и обнимаю тебя,
постепенные слова прибывают странным приятным мгновением.

And miss me when I am gone,
just don’t let anyone give you away…