Поэма - Великий Мирный Путь - глава 56

Римский Чай в Час Ночи: Вспоминание Голгофы

«Приветствую, мои собратья по оружию!» —
«Так что ты хочешь этим нам сказать?» —
«Приветствую! Да мы сидим напротив...
Кому ты хочешь из людских привет там передать?»

Передавать привет я не собирался,
А только лишь на чай к себе позвал —
С лимоном, сахаром, а может, с пожеланием...
Хочу узнать, как и за что Иисус страдал.

«Пришли? Пришли. Ну, здравствуй, Николай!
Ты только успевай теперь, пиши.
Ведь это была значимая служба, —
А в службе все приказы ты прими.

Не вправе обсуждать свои приказы...» —
«Так кто командовал насилием тогда?
Кто отдавал приказы мучить?» —
«Святого мужа — два больших крыла...»

«И что он лично... что он сделал?
Тиберий, просто прямо отвечай!» —
«Ты слишком умный, ну, ей-богу,
Вопросами ты только не стращай.

Давайте выпьем чаю мы с порога,
Ты отхлебни сам, вместе подождем...
Ну, это было, да, чего уж скроем, —
Он умывал тогда лицо своё дождем».

«Подсыпь же сахара — так он не сладкий!» —
«Не будем просто пусто говорить.
Ты сыпь нам сахар, нужно сделать слаще, —
Не то тебе в реальности не водить».

Просыпал сахар... Вот она, примета!
Готовься ты сейчас судьбу принять.
Мы отвечать же будем по поруке, —
По круговой теперь в веках страдать.

«Так я не прокурор, я не командую расстрелом!
Я вызвал вас — просто поговорить». —
«А что стопа? Горит сейчас маленько?
Ну, ничего... Тебе отныне водить.

Попей ты сладкого, налитого чая
И задавай открыто свой вопрос.
Давай, час ночи — нужно по-любому, —
Готовь же с нас ты справедливый спрос».

«С кого начнем? Да можно и с Пилата.
Так, хорошо, ведем прямой допрос...
Да ладно, я не стращаю только,
Нет, не сую я попусту свой нос.

Мне просто важно знать, что там происходило, —
Мне нужен вектор, ветка перемен,
Чтобы донести спокойно это людям,
Чтобы они не знали больше этих стен».

«Начну, пожалуй, я, — ты знаешь, Коля, —
То с фарисеями непросто, понимаешь ли...
Тебе всё это — точно не до шуток,
Там не доверишься в объятия приватности, судьбы».

«Давай, Пилат, расскажешь свою тайну?
Тут все же просто, в чем стоял вопрос?» —
«Негодник был Он... Что? Да, негодник!
Вот Он совал везде Свой чистый нос.

И раздавал на рынках Он советы,
Людей же просто так, без платы, Он лечил...
Не думал я, что мне так выйдет карта —
Решать по методу кармических же сил.

Не знаю... Вот уж два тысячелетия
Проклятия в спину посылают мне». —
«А что ты хотел? Такая карма жизни.
Акаши же писались при луне?

Скажи, Пилат, гавах вы собирали?
Гавах?.. А что такое твой гавах?» —
«Ты дурака-то не включай мне, Понтий!
Забыл про первобытный людской страх?

Страдания, боли, злые унижения...
Давай, давай, всю правду проговори!
Пусть все читатели увидят и узнают,
Какие были все же вы скоты». —

«Простите, Николай, не хотел обидеть...
Я знаю, знаю... Я Исток просил...
Ты думаешь, легко в веках скитаться
Там, под покровом этих темных сил?

Ты думаешь, легко нести всё это?
Что затащил я то тяжелое ярмо?
Всё это было словно в кошмаре...»
И вторит ему сосед: «Вот оно!»

«Приветствую, Тиберий! Говорите
По существу, что Творец хотел сказать!» —
«Так у меня, я знаю, подгорает
Та левая... Ведь девушки не спят».

«Да, левая — моя сейчас сторонка...
Ну, что по женской, по земной стороне?
А Николай, ты что, скажи нам, —
Доверился в итоге ты судьбе?» —

«Судьбе доверился, я это точно знаю,
Но код исходный сам теперь пишу.
И за советы, что даю по жизни,
Я денег с них обратно не спрошу.

Давайте мне сейчас свои советы —
Любые я коплю в себе всегда.
И достаю, когда для дела надо...
Такие, в общем, брат, у нас дела.

Так что, Тиберий, что там с Иисусом?
Кто приказал, чтоб Он тогда страдал?
Кто приказал, чтоб Сын... чтоб чистый Сын...
Чтоб Сын же Бога в муках страшных умирал?!

Давай, Тиберий, мыслями раскошелься, —
Я просто знать сейчас всю суть хочу.
А хочешь — чаю, но с лимоном только,
Я за ответ твой у виска кручу».

«Давай, что скажешь? Говори же прямо!» —
«Да что же, собственно, тебе теперь сказать?
Страдали все — и Он не стал здесь лишним,
Ну, кто-то должен был за всех страдать.

Вы убивали чистое создание Божье, —
Как будто бы помазанники здесь все!» —
«Вы убиваете сейчас не меньше, даже больше, —
И рады бить всех по святой весне». —

«Ну что, наелся этой правды Бога?» —
«Нет, отвечай еще, сейчас спрошу!
Что значит, что я был на тех событиях?!
Ты говори... Я просто промолчу...»

Тиберий с Понтием Пилатом вместе
Немного выпили свой крепкий чай.
А я сижу, печатаю смиренно, —
И я смотрю лишь в синий горизонт и даль.

«Давай, ты расскажи, чем в мире дышишь,
Ты расскажи нам, почем зря...
Не вырулит пока сама Россия
В структуре фарса, жизни-бытия».

«Скажите мне, кто был на тех событиях?
И почему я задаю вопросы сей же час?» —
«Всё это просто, — мне Пилат ответил, —
А всё живет ведь в нас, и это фарс.

Ты говори и пропускай сквозь сердце, —
И должен лить из сердца прямоток.
Без искажения и без земной цензуры...»
И продавец ушел. А я не смог.

«Ты римским был тогда легионером!
Стоял в охране у креста тогда.
Нет, не Плакида — просто сотворен был раньше...
Теперь ты понял, что за времена?

И губка та... Да, это твоя работа!
Ее ты просто в уксус промокал,
Давал ты пить Ему для поддержания жизни, —
Чтобы Божий Сын страдал, страдал...»

Какое жесткое, реальное наказание, —
Ты не находишь, милая, родная Мать-Земля?
Так это не они — а нечто большее,
История почти не помнит имена.

Да, ты тогда стоял в глухом оцеплении,
Познал ты горе всех людей. Какой еще вопрос?
Теперь же в каждой карме поневоле
Приносят люди свой суровый спрос.

Ты наблюдал... А был тогда не важным,
Ты приносил простую еду домой.
Ты рассказал семье про смерть Иисуса...
Теперь ты знаешь правду, дорогой!

Кто был, кто есть, что дальше в мире будет, —
Ты принимай судьбу свою как есть.
И ты её сейчас меняешь кардинально, —
Такая выпала великая вам честь.

Вот так мы ночью тихо поболтали,
Поговорил немного с прошлым я...
Потом смотрю на эту картину мира:
И понимаешь — всё исходит из меня!

Ушли Тиберий и Его наместник,
А я пью чай теперь в тиши один...
Но, видно, много значил Он для Неба, —
Что Он такое в Мире  сотворил?

И, вероятно, эта допустимость
Того свершенного когда-то там греха
Была нужна для всех нас, для Неба...
Но в голову мне глубоко не идет пока.

Так почему же как-то по-другому
Всё ж не решился тот больной вопрос?
Мы уповаем ведь всегда на Бога,
Когда прижмет... Спаситель Иисус Христос!

Приди, пожалуйста, на помощь миру!
А что мы сделали? Какой здесь будет спрос?
Что мы отдали в этой жизни во Христовой, —
В той вере самой  вот вопрос.

Мы часто любим унижать всех,
Не замечая, кто мы есть, кто мы...
Не понимаем, что танцуем на балу
Тлетворной, адской сатаны.

Мы отдаемся той пирушке,
Да, на которой был Христос распят...
Не думая, что мощные механизмы круга
Уже по новой заскрипят!