Ритм жизни. Памяти отца

В истории советской культуры имена музыкантов оркестровых групп часто остаются в тени главных дирижеров и солистов. Но именно они — эти преданные рыцари своих инструментов — создавали то неповторимое, эталонное звучание эпохи, которым восхищался мир. Среди них ярчайшей звездой сияет имя Уткира Самыговича Диярова (1932–2010) — выдающегося перкуссиониста-универсала, главного тарелочника золотого века Академического симфонического оркестра Московской филармонии. Его жизнь — это готовый исторический роман, в котором причудливо и праведно переплелись воинская доблесть, беспризорное детство, высокое искусство и зов предков.                Родовые истоки семьи Дияровых уходят корнями в живописный Чустский район — древнюю землю Узбекистана с сильнейшим таджикским культурным и историческим кодом. Несмотря на географическое место рождения, предки Уткира и он сам были таджиками, унаследовавшими от своего древнего народа тончайшее чувство слова, музыкальность и внутреннее благородство.                Позже его дедушка и бабушка переехали в Ташкент. Именно в столице республиканский масштаб семьи раскрылся в полной мере: здесь родились три родных брата, оставивших глубочайший след в истории страны.Отцом Уткира был Самыг Дияров — отважный кавалерист, легендарный полевой командир Туркестанского военного округа (ТуркВО), лихой рубака, отдавший жизнь в жестокой, бескомпромиссной борьбе с басмачеством. В то время как Самыг защищал мир на родной земле с оружием в руках, два его родных брата — дяди Уткира — формировали литературный код республики. Зафар Диёр был утонченным поэтом, чье слово вдохновляло поколения. Второй брат, Рахмон Дияров, стоял у самого руля идеологической и литературной жизни Ташкента: он был известным литератором, редактором и главным цензором культового сатирического журнала «Муштум» («Кулак»), работая на стыке острого писательского искусства и государственной ответственности.                Уткир родился в Ташкенте в 1932 году. Его характер начал формироваться под влиянием потрясений раннего детства. Время было яростное и жестокое. Маленький Уткир своими глазами видел суровые будни степной войны. Он навсегда запомнил, как его отец, красный командир Самыг Дияров, возвращаясь из смертельно опасных рейдов по борьбе с басмачами, привозил мешки с отрубленными головами уничтоженных бандитов. Отчитываясь перед высшим военным руководством, командир высыпал их прямо во дворе для сурового, точного пересчета. Эта леденящая кровь картина беспощадного воинского долга и сурового триумфа навсегда выжгла в душе мальчика несгибаемый стальной стержень. Именно тогда в Уткире зародились феноменальная, почти военная организованность, абсолютная дисциплина, педантичность и жесткий, бескомпромиссный характер. Он рос человеком-кремнем, не прощающим слабости ни себе, ни другим.Вскоре отец скончался от тяжелых боевых ран. Но на этом испытания не закончились: спустя всего два года ушла из жизни и его мать. Двое маленьких детей остались круглыми сиротами в огромном, предвоенном мире. Родственники со стороны Рахмона Диёра смогли забрать и приютить его родную сестру, фактически приняв её в свою семью. Уткира же отдали в детский дом. Именно из этих казенных стен и начался его дальнейший тернистый жизненный путь.                Удержать мятежный дух сына командира в четырех стенах детдома было трудно. Наступил тяжелейший период беспризорности: в составе сплоченной детской группы Уткир бродяжничал по бескрайнему, опаленному зноем Туркестану, познавая изнанку жизни и суровые законы уличного выживания.В рамках масштабной государственной программы по борьбе с детской беспризорностью сына погибшего героя ТуркВО определили в Ташкентское суворовское военное училище. Там его попытались обучить игре на горне. Однако прямолинейный, монотонный духовой инструмент категорически не понравился юному Уткиру, чья душа уже тогда искала более сложной, полифонической ритмики. Проявив отцовский характер, мальчик совершил дерзкий побег из Суворовского училища и снова вернулся к бродяжничеству. Второй раз улица уступила искусству, когда подростка с феноменальным врожденным чувством ритма определили в элитарную Республиканскую специальную музыкальную школу-интернат имени Р. М. Глиэра. Именно здесь бунтарская воля соединилась с академической европейской школой и традиционным восточным пониманием ритмических структур.            .В интернате имени Глиэра сразу поняли масштаб дарования юного ударника. Как исключительно одаренному ученику, Уткиру дали официальное целевое направление в Москву — в знаменитое Музыкальное училище имени Гнесиных. Приехав в столицу и блестяще сдав экзамены, молодой ташкентский сирота оказался под личным покровительством великих основательниц училища — сестер Гнесиных, которые в те годы руководили этим элитарным учебным заведением. Проявив истинно материнское милосердие и чуткость к судьбе талантливого юноши, у которого в Москве не было ни единой родной души, они взяли над Уткиром личное шефство. Сестры Гнесины регулярно приглашали его к себе на знаменитые домашние субботние обеды. Зная, как тяжело приходится юноше, они ежемесячно добавляли к его скудной студенческой стипендии личные денежные выплаты из собственного кармана, буквально помогая ему выжить.Великие наставницы согревали его душевным теплом и сознательно занимались его огранкой. Они прививали юноше строгие понятия этикета, тонкое чувство эстетики, взрастили в нем глубокую любовь к чтению и классической литературе. Именно сестры Гнесины оказали мощнейшее, определяющее влияние на то, чтобы жесткий и дисциплинированный характер Диярова развился в высокоинтеллигентную, глубокую и благородную личность.                Именно в Москве наступило время отдать долг Родине. Как и все мужчины огромной страны, музыканты призывались в ряды Советской армии. Прохождение срочной службы открыло еще одну грань природного гения Уткира Диярова. Благодаря своему уникальному, абсолютному слуху и безупречному чувству времени, в армии он служил радистом. Музыкальная природа Уткира помогла ему стать асом: среди эфирных бурь, шумов и радиопомех он безошибочно, на слух считывал ритмические узоры азбуки Морзе. Армейская радиосвязь в Москве стала для него еще одной школой точности, где цена пропущенного знака была так же высока, как цена не вовремя взятой ноты.   В 1950-х годов молодой музыкант совершает профессиональный подвиг: он проходит жесточайший отбор в Симфонический оркестр Московской филармонии.                Это время совпало с приходом к рулю оркестра великого маэстро Кирилла Кондрашина. Кондрашин, славившийся запредельными требованиями к ритму, разглядел в Диярове редчайший тип музыканта-перкуссиониста. Жесткость и педантизм самого Уткира идеально совпали с железной дисциплиной маэстро. Уткир Дияров стал уникальным мультиинструменталистом. Он виртуозно владел ксилофоном, требовавшим ювелирной беглости, извлекал глубинную трагическую мощь из большого барабана и тамтама, филигранно расцвечивал партитуры мелкой перкуссией — кастаньетами, маракасами, треугольником, коробочкой и трещоткой. И самое главное — он стал единственным главным тарелочником оркестра. Партия тарелок не прощает ошибок: один неточный удар может сорвать финал симфонии. Кондрашин доверял этот кульминационный взрыв только стальным нервам и безупречному слуху Диярова. Уткир Самыгович стоял у истоков исторических премьер запрещенных ранее Четвертой и Тринадцатой симфоний Дмитрия Шостаковича. Рядом с ним на сцене творили легендарный литаврист Эдик Галоян и испанец Исидоро — «ребенок войны», вывезенный из Испании в 1930-е. Это был великий, интернациональный триумвират перкуссии.                Уткир Дияров стал живым мостом между великими дирижерскими эпохами. После Кондрашина он долгие годы оставался незаменимым при Дмитрии Китаенко, выдерживая сложнейшие малеровские программы, а позже — при Павле Когане, исполняя монументальные симфонические циклы на пределе физических сил. В бурные, хаотичные 1990-е годы музыкальный путь привел Уткира Самыговича в созданный Государственный симфонический оркестр России под управлением легендарной Вероники Дударовой. Внутри коллектива за жесткий авторитаризм и железную руку в условиях распадающейся страны её уважительно и трепетно звали «Матькой Махно». Умудренный опытом Дияров, сам обладавший суровым характером, стал надежнейшей опорой её оркестра, записывая диски для зарубежных лейблов и сохраняя традиции старой филармонической школы.                Судьба еще раз испытала Уткира Диярова на прочность, когда его дочь Лола была совсем маленькой — в возрасте четырех лет ушла из жизни его супруга. И этот внешне жесткий, организованный и педантичный человек проявил невероятную душевную чуткость. Отец полностью заменил маленькой Лоле и папу, и маму. Несмотря на тяжелейший, изнурительный график филармонической работы, утренние репетиции, вечерние концерты и постоянные изматывающие гастроли, Уткир Самыгович каждую свободную минуту посвящал дочери. Он стремился дать ей всё самое лучшее, развивая её интеллект и эстеческое восприятие мира. Это было удивительное, наполненное красками детство: отец лично записывал Лолу в самые разные развивающие кружки, постоянно водил её по музеям и лучшим столичным театрам.                Высокий профессионализм Уткира Диярова ценился во всей Москве — его часто приглашали в ведущие театры города подменять заболевших музыкантов оркестра. Благодаря этому Лола с ранних лет оказалась погружена в волшебный балетный мир и закулисье. Её детство было овеяно общением с величайшими знаменитостями эпохи: Уткир Самыгович близко общался с гением сатиры Аркадием Райкиным, легендарной Тамарой Ханум и многими другими яркими представителями советской элиты. Отец сотворил для своей дочери настоящее чудо, взрастив в её душе любовь к прекрасному.                За внешней строгостью, железной оркестровой выправкой и педантизмом Уткира Самыговича скрывалась глубокая, ревностно оберегаемая от чужих глаз тайна. Генетический код рода Дияровых обмануть было невозможно. Как и его великие дяди — поэт Зафар Диёр и литератор Рахмон Диёр, — Уткир Самыгович всю жизнь писал стихи на своем родном языке. Оркестровый перкуссионист, привыкший повелевать громом тарелок и ритмом симфоний, наедине с собой доверял бумаге тончайшие движения души. К огромному сожалению, при его жизни эти строки никогда не были опубликованы — он писал их в стол, для себя, как внутреннюю исповедь. Лишь после его кончины в 2010 году, открыв ящик его письменного стола, дочь обнаружила огромное количество листов, исписанных стихами. Поэзия была его тайным убежищем, мостом к далекому солнечному Ташкенту и предкам, который он бережно хранил в самом сердце холодной Москвы.                Судьба благословила предзакатный период жизни Уткира Самыговича удивительным и прекрасным даром. В возрасте 59 лет он вновь познал радость отцовства — у него родилась еще одна дочь, младшая сестренка Лолы, Диана. Творческая кровь Дияровых проявилась и в ней: Диана росла необыкновенно красивой, чуткой и одаренной девочкой. В силу почтенного возраста отца, Диане не довелось прожить рядом с ним долгие десятилетия. Ей было всего двадцать лет, когда в 2010 году сердце Уткира Самыговича остановилось. Но эти двадцать лет, наполненные его любовью, мудростью и заботой, навсегда сплотили сестер. Сегодня Лола и Диана вместе бережно хранят память о своем великом отце, вспоминая его с беспредельной душевной теплотой и нежностью.Любовь к творчеству, слову и живому миру, заложенная Уткиром Самыковичем, проросла в его дочери Лоле самыми прекрасными всходами. Лола Уткуровна выбрала благородную стезю ветеринарного врача и профессионального инструктора-дрессировщика. В этой сложной, требующей твердости и одновременно огромного милосердия профессии, отец всегда оставался её верным союзником. Несмотря на колоссальную занятость, он позволял держать животных дома, искренне разделял эту любовь и преданно помогал дочери ухаживать за её питомцами.        Этот уникальный жизненный опыт, сплавленный с фамильным литературным даром, Лола Диярова воплотила на страницах своей книги для детей, изданной в самом сердце семейных истоков — в Ташкенте. В этой поэтической, увлекательной книге «О собаке с любовью» она рассказывает юным читателям о породах, характерах и прикладном значении четвероногих друзей. Особая, пронзительная часть книги посвящена четвероногим героям Великой Отечественной войны — собакам-санитарам, миноискателям, диверсантам и подрывникам танков, которые под руководством военных инструкторов, жертвуя собой и фактически заменяя людей, спасали тысячи солдатских жизней.                Символично, что сегодня ритм рода Дияровых звучит не только в оркестровых записях Уткира Самыговича или в строках его дочери на литературном портале Стихи.ру, но и в умах юных читателей, которых книга «О собаке с любовью» учит верности, мужеству, дисциплине и великой любви ко всему живому.                Выйдя на заслуженную пенсию, Уткир Самыгович пришел преподавать в Московское военно-музыкальное училище (Школу армейских музыкантов). Круг его жизни замкнулся. Он вернулся в ту самую систему закрытого военного интерната, из которой когда-то сбежал мальчишкой в Ташкенте — но вернулся уже победителем, Мастером. До последних дней своей жизни в 2010 году он передавал юным суворовцам-барабанщикам секреты мастерства, ставя им тот самый победный, эталонный шаг и ритм, который вел его самого по жизни, сквозь бури ХХ века к вечной музыке памяти.