Железо варится огнём эпох

«ЖЕЛЕЗО» ВАРИТСЯ ОГНЁМ ЭПОХ
Глава – 14-я из серии «Судьбы»

Дед Михей опустил с русской печки худые, все в синих прожилках ноги, с развязанными завязками болтающими на грязных кальсонах, что когда-то были белыми, и, недовольно командирским, но уже сильно охрипшим и осипшим от вечной пьянки голосом крикнул
– Манька! Забери сито с цыплятами! – Через секунду к нему вернулось эхо его голоса как дрожащее мычание. А через приоткрытую входную дверь забежала кошка, подтверждая, что голос деда был услышан … Манька просьбу деда проигнорировала и он вновь крикнул –
– Манька, сука! Где ты есть?! – Цыплят забери, а то я их так и швырну на пол вместе с ситом! – До слуха деда донёсся женский смешок … Дед продолжал злиться и уже бубнил в пол голоса себе под нос – Не добрался я к тебе, сука, лет пятнадцать назад, а то загремела бы, как и твой батяня на Колыму, а то...и в тюрягу. – Собственный мой сын помешал, скажи ему спасибо! ... – И вновь громко – забери цыплят, кому я говорю?! – Из за угла печки появилась на глаза деду Михею женщина лет тридцати пяти, хоть уже истрёпанная жизнью, но с остатком былой красоты и завидной осанкой.
– Сам забрал цыплят на печку, сам и выноси их, чёрт лысый! – ответила Манька и отвернулась чтобы уйти … Это была его невестка.
– Ты что, зараза – Я же, чтоб они не помёрзли. Забери я тебе сказал! Пожалел я тебя, суку раньше, а то бы пошла червям на обед! – Манька повернулась, подошла чуть ближе, свернула два кукиша и двумя руками сунула ему под самый нос
– На, вот, выкуси! – Как ... вкусно?! Прозевал ты отправить меня на тот свет, гад ползучий! Ты думаешь я тебе прощу?! – И вышла во двор. Дверь оставила открытой. – Май месяц.
Дед так и остался держать в руках сито с цыплятами. Они, как будь-то уловили напряжённую обстановку в атмосфере и заладили общий писк! Цыплят утром дед забрали у наседки, чтобы на русской печке согреть, да и побаловаться с ними. Это была единственная нежность, где они могли проявить её друг к другу. Другой не было. Цыплятам всего пять дней.Сейчас они повисли в неопределённости.
Бедная наседка, лишившись своего потомства стояла у дверей и волновалась. Но дверь открылась … квочка рванула в хату и взлетела на помощь своему испуганному семейству. Она, громко хлопая крыльями села на сито, продолжая махать ими для равновесия! Дед Михей не удержал сито уже отяжелевшее дополнительно  квочкой и всё хозяйство – квочка, цыплята и сито свалились на пол!
Но там, как ждала такого события протиснувшаяся ещё раньше в открытую щель двери, серая с белыми и рыжими пятнами на сером фоне серьёзная домашняя кошка! А маленькие цыплята, на её кошачий нюх напоминают запах мышей и действовали как наркотик на ждущего свою дозу наркомана.
Вдруг на неё посыпалась как из неба «Манна небесная», как когда-то сыпалась на лагерь Моисея, ушедшего из Египта, и водившего по пустыне свою паству сорок лет! Если сравнить цыплят с «Манной» Моисея, то можно поставить знак равенства … максимизируя события только что случившиеся и минимизируя давностью лет  грандиозные события прошлого, если они, конечно, были.
Кошка, опьянённая запахом цыплят, схватила зубами одного из них! Цыплёнок запищал! У наседки, его матери, сработал необыкновенной силы материнский инстинкт. И она рванулась и впилась когтями в спину агрессивной кошки и начала её клевать!
У кошки тоже сработал звериный инстинкт – не отдавать добычу! Она ещё сильнее сжала зубы, перевернулась на спину и лапами начала отбиваться! Но! – У кошки инстинкт – не отдавать, а у квочки инстинкт – защищать потомство! Конечно перевесил инстинкт, приобретя силу продолжения жизни потомства – квочки. Поединок длился минуты две, наделал много шума и... кошке пришлось сдаться. Она выплюнула уже задушенного цыплёнка, задрала хвост и выскочила на улицу, чуть не сбив с ног спешившую на шум и гвалт Маньку!
– Ты что здесь творишь, старый хрыч?! – крикнула Манька, набросившись на деда Михея. Деда же обескуражили только что происшедшие события и он начал заикаться.
– Маня – постарался он сказать чуть поласковей и показал пальцем под стол, где квочка прикрыла крылом своих цыплят – это вот она …
– Слазь с печи, да пойди навоз убери в сарае! Как вы все мне уже … вот где сидите! – И Манька показала рукой на своё горло.
Дед кряхтя слез с печи, держа рукой подштанники.
– Где то здесь была моя мотузка … чтоб подвязаться … спадают … – сказал он и уставился на Маньку. – Та откуда то выудила кусок верёвки и швырнула деду. Дед Михей поймал её на ходу и счастливый, что так ловко поймал, заулыбался, обнажив коричневые от махорки зубы. Он был без рубашки и походил на святого, только что снятого с креста, что рисуют богомазы. Манька не выдержала и сказала –
– Через год вернётся мой отец с Калымы, куда ты его засадил! Не думаю, что он тебя по головке погладит … и будет держать в своей избе. Он придёт в отобранный вами собственный дом ... к дочке. – Свой вы дом, дорогой тесть по пьянке сожгли … Жаль что ты, проклятый изверг не пошёл вслед за своим начальником Ягодой! – Выкрутился сука! Жаль что Сталин не всех вас поставил к стенке!
– Ты опять завела свою пластинку … А отца твоего не лично я сажал … его посадила система … да жаль – не всех … вот ты и осталась ... шлюха! Манька на него замахнулась, он отскочил и вышел во двор.
Приковылял из каморки на одной ноге с костылём бывший фронтовик, сын деда Михея и муж Маньки – Петро. Как только немцы ушли из их деревни, через месяц его и привезли, ещё очень слабого, и с не совсем заживлёнными ранами. По началу было радостно – муж приехал с фронта! Не всем так везло! Вся грудь в орденах! Пропахал всю войну! Теперь благодарный Сталин даст им пожить! Они спасли Россию! – Ага!.. Держи карман шире!.. Даёт пожить!.. Если бы не её заботливые руки и огород, сосали бы вы пальцы, – и фронтовик, и бывший чекист!
– Что здесь произошло? Спросил вошедший муж Маньки … Манька ещё была под впечатлением пререкания с тестем, поэтому ответила грубо –
– Спроси у своего чекиста, моего Изверга! … Муж постоял секунд тридцать молча и ответил –
– Ну, Маруся, пора забыть старое …
– Ты можешь, а я нет … оно у меня вот здесь!.. и она постучала кулаком по своей груди … Её муж знал, что она имела ввиду.
В двадцать четвёртом году она приехала из Белой Церкви от своей подруги. Она гостила у неё уже три неделя по случаю замужества Тамары. Так звали подругу. И что она застала?! В её собственном доме молодые и не очень, пьяные мужики с красными петлицами на гимнастёрках, и с наганами на поясе устраивают форменный гвалт! Отца, матери и брата нет! А её сегодняшний тесть закричал –
– Вот недостающее кулачье звено вернулось! Вяжите её хлопцы, пойдёт за кулацкими предками. – Но один, видимо начальник, возразил.
– Оставим её здесь! В бывшем её доме! Такая красивая служанка нам пригодится. Кто за? – И он поднял вверх бокал с самогоном. – Своего начальника из ЧК рядовые чекисты не поддержать не могли. – Смерти подобно! И они крикнули – «Ура! За Ленина, за Сталина и за Петровского»! В то время Юрий Иванович был начальником НКВД. Их прямой начальник. А о болезни Ленина никто и не мыслил! Потому, что разве могут болеть главные борцы революции?! Им суждено бессмертие! – Они и получили его после физической смерти – как не странно!
А что же Маша?! – Семнадцатилетняя девочка была в самом крайне шоке! – Но молодости хотелось жить и она, молодость за свою жизнь дорого платила. Почти два года она служила пьяным чекистам, как они говорили сами – «красивой и тёплой подстилкой» – Но она жила! Можно ли обвинять живой организм, получивший в этом мире очень редкое качество – быть какое то время живым ... что он, организм хочет жить?! На мой взгляд нельзя! – Это негодяи придумали, что человек должен умирать за политическую идею. Сами, кто это придумал ... за идею не умирают! – Они меняют идею!!!
Через два с половиной года таких мытарств Маши, приехал с восточной границы сын деда, тогда еще сравнительно молодого – чекиста Михея. Свой родной дом он увидел в развалинах и пепелищах и разумеется отыскал дом где сейчас обитала его семья. Но!.. Из семьи остался только отец. Мать он не застал. Он только гораздо позже узнал, что её, как помеху гуливанить запрятал в тюрьму собственный муж и отец Петра, а сказал, что она поехала к сестре и пропала. Время то – нестабильное! Петро её разыскивал, но не нашёл и следов её. К этому времени её уже не было на Белом Свете … Она последний свой вздох сделала в киевской пересыльной тюрьме, как злостный враг Советской власти.
Сейчас молодой пограничник увидел всё ещё очень красивую Машу с изуродованной и истерзанной душой. Он узнал всю её подноготную, и тем не менее – влюбился. Отцу он сказал –
– Так, с сегодняшнего дня кто её тронет хоть пальцем, в голову того я разряжу весь барабан нагана! А потом можете судить меня! Это первое! – А второе – в течении одного дня я в этом доме не хочу видеть ни одного пьяного чекиста! – Для пьянки выбирайте другое помещение! –
Отец попробовал оправдаться!
– Сынок, мы боремся с внутренними врагами Советской власти, где все меры борьбы хороши! – После таких, применяемых нами мер, никакой человеческий организм без того, чтоб омыть свою совесть спиртным – не выдержит! Это всё равно что запустить двигатель без масла!» он через час и выйдет из строя! Поломается! Спиртное – и есть наше масло, наша палочка выручалочка!
– Я не думаю – ответил сын, – что это инструкция к исполнению Петровского – вашего наркома внутренних дел. Но, если даже так – смазывайте свой организм в другом месте! Завтра,чтобы вашего духа здесь не было! Я сегодня беру Машу и иду в сельсовет регистрироваться! И каждый из вас, кто раньше с ней был, в том числе и ты отец – мой личный вараг! И пошёл вон!
– Ты, сынок круто закрутил! У меня тоже есть наган за поясом!
– Хорошо, посоревнуемся чей наган проворней – и сын положил руку на кабуру.
– Тише тише! – Ты, всё таки сын мой! Мы уйдём немедленно! Живи со своей … этой вот …
– Вы!.. (на слове вы он сделал ударение) её сделали «этой вот»! … И каждый из вас сегодня у меня в долгу! В огромном долгу! Хоть сегодня, а хоть завтра я потребую вернуть мне долг! А ты отец поклянись, что у тебя с Машей ничего не было, если даже это будет враньём. На душе будет легче! – Михей поклялся и уже в этом доме пьяные оргии прекратились.
Петро после побывки уехал на границу – уже счастливая Маша осталась его ждать. Так прошло три года. На четвертый год Петро демобилизовался, а ещё через четыре года у них родилась дочь. Три мальчика, рождённые до дочери погибли в младенчестве. И они её, свою долгожданную дочь, назвали, как тогда было модно – Граница. Заслуга отца – пограничника. Ласково звали – Граня.
После демобилизации Петро работал в колхозе бригадиром свекольного участка. Колхоз, кроме колосовых выращивал и сахарную свеклу для сахарного завода.
Много было Советской властью наломано дров, но с этими дровами как то приспосабливались жить. Даже справляли все советские праздники. ….............
… И так: вошедший муж Маньки, постоял ещё немного, и ещё раз спросил –
– Что случилось? – Отошедшая от воспоминаний его жена, чуть смягчившись улыбнулась и показала пальцем на наседку, накрывшую своим крылом цыплят.
– Вот! Не помирились с кошкой и он там валяется след их баталий. – Она указала пальцем на погибшего цыплёнка. – сейчас уберу, но кошке не дам, а то она всех цыплят передушит. Муж ничего не ответил – это было самое верное решение, и вновь побрёл в свою каморку чинить людям изношенные сапоги и ботинки. За годы войны всё у всех прохудилось и порвалось. Нужно было собирать из гнилья. В силу своего увечья Петро уже в поле работать не мог и он самоучкой заделался сапожником. Хоть не большая, но прибавка для семьи.
А время уже было послеобеденное. Обедать не садились, все ждали единственную радость в этом таком разношёрстном доме – дочь и внучку – Граню со школы.
Она пришла, бросила портфель на лавку, на которой стояло ведро с водой и сразу спросила –
– А почему это кошка какая то, как побитая?! Бедненькая – кис - кис! – Кошка хоть и «скотина» бессловесная, почувствовала сразу защиту. Она подошла к Гране и начала тереться у её ног. Девочка взяла кошку на руки …
– О! А у неё на спинке кровь! – Вот … засохшая ...  Кто это её?
– С наседкой подралась! – ответила мать. – Цыплят воровала! Но уже помирились. Мой руки и садись за стол, я наливаю борщ.
– Бедненькая кошка! – Но и цыплята бедненькие. Выучу уроки и буду мирить их.
– Мой руки! – повторила мать.
– Они у меня сегодня чистенькие … вот посмотри … ни одного пятнышка чернил … – Ей не стали возражать. За обедом во всех появились улыбки, все обращались друг к другу как самые родные родственники, и всем хотелось сказать какое - то ласковое слово дочери и внучке! Ограждали её – единственную радость в этом доме – для всех! Когда поели борщ и ожидали каши, Граня сообщила –
– Дедушка, учительница сегодня сказала всем, что я внучка сталинского чекиста, громившего врагов народа, и отсылающего их в ссылку и ... на расстрел. И  учительница через меня попросила тебя побриться, одеть боевую гимнастёрку с орденами и выступить перед классом, рассказать как ты всё это делал. Там тебя сфотографируют и повесят на стенгазете. Мы начнём
 выпускать стенгазету. Это такая, что на стене висит. Только на пояс одень кабуру, для острастки врагов, хоть и без нагана –
Мать задушила в себе волну возмущения, силой сдержала накатившую на глаза слезу и сказала
– Разберёмся после обеда, а сейчас ложки в руки!
Дед тоже выдавил из себя улыбку, за один миг у него всё пронеслись перед глазами … та кровь, та боль и те слёзы которые он и его коллеги по «ремеслу» принесли, все таки российскому народу ...  и как бы радостно ответил –
– Есть! Будет сделано! – И ещё в мыслях добавил – «Много дров наломали … но разве я один?..»
И отец и мать, а так же дед, друг с другом за обедом были очень ласковые и за каждым словом улыбались. При Гране – это была счастливая, любящая друг - друга семья. А Граня – это была та резинка, что стирает все жизненные помарки. Дай Бог ей счастья и ... может лучше не знать, как это было на самом деле … А может и нет! Может засучить рукава и … крушить, крушить... всё и вся крушить! Или, всё таки, всё начать с нуля, навек вычеркнуть всё чёрное и грязное?! Но!.. Все дело в том что для индивидуумов нашего общества чёрное и грязное для одних, является самым светлым и чистым для других! Как помирить это? Где найти точки безболезненного соприкосновения?
Может подскажете вы, читающие этот «опус», что списан почти с натуры??? Придуманные событие только кошка и квочка ...