Эх любовь моя

Ой, целуй же меня, целуй,
Хоть до крови, хоть до боли лютой.
Воля холодна — сердцу не уют,
А в груди — кипяток струи сердечной святой.

Опрокинута чаша средь веселья людского,
Да не для нас она, не для нас, друг мой.
Внемли, красна девица, слову моему простому:
На земле живём лишь раз — сей миг не упустим свой!

На земле живём лишь раз, знай,
В сердце — пламя горит, в небе — мгла густая.
Пусть весь мир во тьме сейчас, не страшись, не унывай,
Ты со мной — и свет мне в душе, благодать святая.

Оглянись-ка спокойным взором светлым,
Посмотри-ка: во мгле сырой, неприветной,
Месяц, словно ворон жёлтый, вещий, заветный,
Кружит, вьётся над землёй, путь свой вечный.

Целуй же, милая, целуй — жажду я,
Песню тлена пропел мне ветер, грусть тая.
Видно, смерть мою почуял, чует он,
Тот, кто вьётся в вышине, где звёзд сонм.

На земле живём лишь раз, знай,
В сердце — пламя горит, в небе — мгла густая.
Пусть весь мир во тьме сейчас, не страшись, не унывай,
Ты со мной — и свет мне в душе, благодать святая.

Увядает сила — что ж, судьба такая,
Умирать — так умирать, не робея, не скорбя.
До кончины б губы милой целовать без конца,
Чтоб в дрёме синей, в сладком сне, без конца и без края,
В шелесте черёмух звучало: «Ты моя».

Чтоб над полной чашей свет не угас,
Пена лёгкая — как утренний час.
Пей да пой, красна девица, веселись,
На земле живём лишь раз — в радость жизнь обратись!

Да пусть ночь идёт глухая, тёмная,
Пусть туман, как зверь лесной, ползёт,
Ты со мной — и всё святое, давнее,
В сердце снова оживёт, расцветёт.

На земле живём лишь раз…
В сердце — пламя… в небе — мгла…
Ты со мной… и мне светла…
На земле живём лишь раз…