Книга роман Королева 19 часть 34 глава

Графиня Изольда сидела за столом, погруженная в чтение письма от королевы Анны Французской. Королева писала о своем желании вновь увидеть Изольду, выражая усталость от долгого ожидания. Она также сообщала, что через неделю будет ждать графиню, так как ее сын, Джонни, женится на испанке Бетти Пейдж. Королева выражала свою радость, что судьба наконец-то даровала ей это счастье.

Прочитав письмо, графиня вспомнила, каким маленьким ребенком был Джонни. И вот теперь он готовился к свадьбе с испанкой. В ее груди шевельнулось странное чувство – смесь ностальгии и предвкушения.

В этот момент слуга принес кофе. Графиня взглянула на него, ее взгляд был рассеян, но в нем мелькнула искра, когда она велела поставить чашку на стол.

Тем временем служанка, спеша, докладывала графине, что Анабель отказывается идти на обед. Постучав в дверь, она услышала голос графини, ставший чуть тише, но в нем уже звучала скрытая сила: "Что еще?" Служанка, запыхавшись, проговорила: "Мне нужно вам срочно сказать..."

"Заходи", – разрешила графиня, и в ее голосе прозвучала нотка нетерпения, смешанного с предвкушением.

Служанка, едва переводя дыхание, боялась поднять глаза, но чувствовала на себе пристальный, почти хищный взгляд графини.

"Говори", – настаивала графиня, и в ее голосе слышалась властность, которая могла быть как грозной, так и соблазнительной.

"Анабель сердится и не хочет выходить из своей комнаты, – доложила служанка. – Она сказала, что не выйдет, и велела вам самой к ней прийти".

"Что это значит?" – воскликнула графиня, и в ее глазах вспыхнул огонь. – "Я, конечно, к ней зайду, но мое слово будет уже не нежным, а грозным". В ее тоне звучала обещание не только наказания, но и чего-то более глубокого, страстного.

Служанка отвела взгляд: "Я не знаю, как быть".

"Сейчас я сама к ней приду, – решительно сказала графиня, и в ее шагах чувствовалась уверенность и некая дикая грация. – Ее выходки я ей устрою!"

Чуть позже графиня встала из-за стола и прошла по длинному коридору замка, мимо множества дверей. Каждый ее шаг был полон решимости, но в то же время в нем чувствовалась некая томность, предвкушение встречи. Она подошла к концу коридора, где находилась комната Анабель.

Анабель сидела в кресле, глядя в окно. Графиня вошла и, не успев переступить порог, ее голос прозвучал, наполненный страстью и требовательностью: "Что это значит?"

Анабель поднялась с кресла, встретилась взглядом с графиней, и в ее глазах читалось смятение, смешанное с вызовом. "Я не приду на обед".

"Что за твои желания и капризы?" – спросила графиня, и в ее голосе звучала не только власть, но и глубокое, почти болезненное желание обладать.

"Я получила письмо от королевы Анны Французской, – сказала Анабель. – Открыв его, я прочитала сроки. Она пишет, что ты через неделю будешь у нее. И что она насладится тобой в ночи, в твоих объятиях любви". Анабель протянула письмо: "Читай сама".

Графиня взяла письмо. Она узнала герб королевы Анны Французской и ее почерк. Но слова, обращенные к ней, казались ей




невыносимыми, вызывающими бурю эмоций.

"Что сказать мне нечего", – прошептала Анабель, ее голос дрожал.

Но графиня, не слушая, с яростью порвала письмо и бросила его в сторону. "Ты что думаешь, я вещь, которой можно так играть?" – ее голос был полон боли и гнева, но в глубине глаз горел огонь страсти. "Я не знаю, как там у королевы Анны, – продолжила она, приближаясь к Анабель, – но ты меня убила этим!"

"Сядь", – приказала графиня, ее голос стал мягче, но в нем звучала непреклонность. – "И подумай немного, не спеша. Разве я что-то делаю против тебя? Я ведь люблю тебя, разве я не отдаю тебе всю мою душу?"

Анабель сжала пальцы, словно еще немного, и она влепит ей пощечину.

"Ты хочешь меня ударить?" – спросила графиня, ее взгляд пронзал Анабель насквозь. – "В твоих глазах я вижу гнев".

Но Анабель лишь заплакала. Графиня подошла к ней, прижимая ее к себе. "Что ты, солнце мое, сердце мое, не надо слез. Ты рвешь мне сердце", – она нежно коснулась ее волос. "Не принимай так близко ее слова в письме".

Анабель, всхлипывая, сказала, что она не владеет собой и готова ответить ей пощечину.

От ее слов графиня засмеялась, но смех этот был полон нежности и страсти. "Ты так хочешь мне нанести пощечину? Как я отреагирую на это, что моя Анабель дала мне пощечину из-за ревности? Успокой душу свою, я увернусь от твоей руки, дорогая моя Анабель. Не успеешь сделать это со мной, а вот я успею тебя поймать в свои руки и не отпустить тебя".

Графиня притянула Анабель к себе, ее губы нашли ее щеку, и она целовала ее нежно, но с нарастающей страстью. В этом поцелуе было все: и гнев, и боль, и безграничная любовь, и желание обладать, которое сжигало ее изнутри. Она чувствовала, как Анабель отвечает на ее ласки, как ее тело откликается на ее прикосновения. Графиня прижимала ее все сильнее, желая раствориться в ней, забыть обо всем, кроме этого момента, этого огня, который разгорался между ними.




Ее руки скользнули по тонкой ткани платья Анабель, ощущая тепло ее кожи сквозь шелк. Каждый вдох Анабель отзывался в ней дрожью, каждый ее вздох был музыкой, которую графиня жаждала слушать вечно. Она прижимала ее к себе так крепко, словно боялась, что та ускользнет, растворится в воздухе, как мираж.

"Ты моя, Анабель," – прошептала графиня, ее голос был хриплым от сдерживаемых эмоций. – "Только моя. И никакие письма, никакие королевы не смогут этого изменить."

Она отстранилась лишь на мгновение, чтобы взглянуть в глаза Анабель. В них все еще плескались слезы, но теперь к ним примешивалось что-то новое – смятение, удивление и, возможно, робкое ответное чувство. Графиня провела пальцем по влажной щеке Анабель, стирая последнюю слезинку.

"Не плачь, моя дорогая," – ее голос стал мягче, но страсть в нем не угасала, а лишь набирала силу. – "Я здесь. И я не отпущу тебя."

Она снова притянула Анабель к себе, ее губы нашли шею, затем ключицу, оставляя за собой горячие поцелуи, которые заставляли Анабель вздрагивать. Графиня чувствовала, как тело Анабель откликается на ее ласки, как ее дыхание становится прерывистым. Это было именно то, чего она жаждала – полное подчинение, полное слияние.

"Ты думаешь, я позволю кому-то другому наслаждаться тобой?" – прошептала графиня, ее слова были полны ревности и желания. – "Ты моя награда, Анабель. Моя единственная, моя самая желанная награда."

Она подняла голову, ее глаза горели огнем. "Королева Анна может ждать. А мы... мы не будем ждать."

Ее руки скользнули ниже, исследуя изгибы тела Анабель, пробуждая в ней новые, неведомые ощущения. Графиня чувствовала, как Анабель дрожит под ее прикосновениями, как ее тело начинает отвечать на ее страсть. Это было начало чего-то нового, чего-то более глубокого и всепоглощающего, чем просто любовь. Это была жажда, которая требовала утоления, страсть, которая горела ярким пламенем, готовая поглотить их обоих.

"Ты моя, Анабель," – повторила графиня, ее голос был полон обещания и нежности, смешанной с властью. – "И я не отпущу тебя никогда."

Она снова поцеловала Анабель, на этот раз более глубоко, более требовательно, забирая ее дыхание, ее мысли, ее душу. В этом поцелуе было все – и обещание вечной любви, и обещание страсти, которая никогда не угаснет. Графиня чувствовала, как Анабель отвечает ей, как ее тело прижимается к ней еще ближе, словно ища в ней убежище и страсть одновременно. И в этот момент, в объятиях друг друга, они забыли обо всем, кроме друг друга, о пламени, которое разгоралось между ними, готовое поглотить их в своем жарком танце.