Любите жизнь, детей и женщин!

С утра я встал. ПринЯл на грудь.
Ну как принЯл? Совсем чуть-чуть.
Моё «чуть-чуть», как Вам сказать?
Ну граммов двести пятьдесять.
Пошёл к друзьям, больным душой.
Чтобы не пить с самим собой.
О них отдельная глава,
Что родилась с опохмелА.
Мы любим выпить но не напиваться.
А под хорошую закусочку сто грамм.
Ведь мы – гурманы, мы не будем похмеляться.
И домогаться мы не будем скромных дам.
Но вся беда что на закуску не хватает.
Вот и приходится нам бормотуху жрать.
В кармане карамелька не растает.
На сдачу взяли, чтоб добру не проподать.
В кагорту нашу вход свободен!
А выход – лишь через стакан.
Он чист. Гранён. И благороден.
Вмещает водки двести грамм.
Друзья твердили:» По одной!
По самой маленькой. Немного.»
Одну за здравие. Потом за упокой…
Я к дому позабыл дорогу.
Зачем я пил вино и водку?
Зачем позволил так надраться?
Уж пил бы лучше газировку.
В напитках нужно разбираться.
Но это всё пустое дело.
О том не стоит вспоминать.
Я шёл уверенно и смело,
С одной лишь мыслю:» Не упасть.»
Земля штормилась и качалась.
Как-будто бы девятый вал.
И тут она мне повстречалась.
Та, пред которой я упал.
Итак, она звалась Татьяной…
Я точно помню. Я же не дурак.
А может Ольгой? Или же Ульяной?
Там точно в имени был мягкий знак.
Каким я был. Каким я только не был.
Могу припомнить всё! С любых времён!
Вот только не пойму, то быль иль небыль,
Что потерялся я среди имён.
Виновен мягкий знак, я знаю.
Как было б просто без него.
Я бы не спутал Лену с Жанной.
А с ним, как будто всё одно.
Друзья мои, не пейте много.
Судьба чтоб не давала трещин.
Чтоб к дому не забыть дорогу,
Любите жизнь, детей и женщин!